Archive for Сентябрь 26th, 2011

Ян Бруштейн, «Жизнь с рыбами», «Памяти моих собак»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Ян Бруштейн живёт в городе Иваново (Российская Федерация). Ему 64 года. Стихи и рассказы печатались в журналах «Юность», «Знамя», «Волга», «Дети Ра», «Зинзивер», «Сибирские Огни», «Футурум Арт», в еженедельнике «Обзор» издательства «Континент» (США), в сборниках и альманахах.
В конце 2006 года выпустил книгу-альбом компьютерной арт-графики и стихов «Карта туманных мест». В марте 2009 года в Москве вышла книга стихов «Красные деревья». Ровно через два года — книга новых стихов «Планета Снегирь» в поэтической серии Библиотека журнала «Дети Ра», и, почти одновременно, книга избранных стихов «Тоскана на Нерли».
Член Союза писателей XXI века. На конкурс представил две работы в жанрах проза и поэзия.


jan


Жизнь с рыбами

Еще в стародавние советские времена на улицах унылых и голодных провинциальных городов одномоментно, ближе к осени, появлялись огромные алюминиевые кастрюли с живыми рыбами. Возле них устанавливались разнокалиберные тетки с весами. И озверевший от доставания хлеба насущного народ резво кидался за диетпродуктом.(Вот, надо посчитать, сыну моему Максу на днях стукнет сороковник, тогда ему было пять, то есть это произошло примерно в году в 1975-м. Ух ты, тогда как раз мы с женой создавали Трио Меридиан!)

Так вот, гуляючи с дитём, я, охваченный стадным чувством, тоже накупил толстых этих байбаков, сколько смог унести, и еще Макс подобрал мелкого полузасохшего на раскалённом асфальте карпёнка.
Повинюсь: двух рыб я, стеная и хватаясь за сердце, угрохал и пожарил сам, поскольку моя благоверная вокально визжала, когда видела, как куски карпа шевелятся прямо на сковороде. Но голод-то и тогда не был тёткой, и готовый продукт даже она с аппетитом умяла.

Еще три рыбинки, что помельче, были помещены в ванну, где ловко заплавали в воняющей хлоркой воде. Туда же отправился и засушенный почти до состояния воблы рыбий ребенок.

Сразу скажу, что он отмокал пару часов, потом задышал, наутро мы увидели его лениво плавающим кверху брюхом… опущу несколько стадий оживания … скоро карпик уже весело гонял по кругу, жадно оглядывая окрестности.

Сын немедленно назвал его Степкой, и выгнать ребенка из ванной стало совсем невозможно. Кстати, остальные рыбы тоже получили имена, которые я уже совершенно позабыл.
С этого момента и начались наши серьезные проблемы.

(далее…)

Денис Бандура, «Том и Мот»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Денис Бандура живёт в Харькове (Украина). Ему 15 лет. В этом году закончил 9 классов и поступил в техникум по специальности «Социальная работа». Пишет стихи рассказы и сценарии, снимает по ним любительские игровые фильмы. Участвовал в различных литературных конкурсах в Украине, Москве, Екатеринбурге и Бостоне.


Том и Мот

Я, наконец, добрался до своего велосипеда, и, вытащив его из сарая, где он простоял всю осень, зиму и весну, принялся чистить его от пыли и грязи. В этот момент за высоким деревянным забором соседского двора раздались крики и грубая брань дяди Толи. Вслед за этим я услышал громкий визг собаки. Я поднял голову и прислушался. Что-то очень тяжелое грохнулось о забор, и тут мимо низкого штакетника, отделяющего наш двор от улицы, метнулся большой белый комок. Собака, скуля от боли, пробежала мимо открытой калитки и исчезла.

Мне никогда не нравились дядя Толя и тетя Вика, и я старался обходиться без общения с ними. Я буркнул себе под нос: «Придурок» и стал соскабливать комок засохшей грязи на заднем крыле.
На крыльце появился наш кот Том. Тому было еще только семь месяцев, и он любил поиграть и пошалить, зная, что его никто не накажет. Мы любили Тома, потому что он был не только красивым, но и умным и ласковым. Это был черный пушистый кот с большущими зелеными блестящими глазами. Если бы он был просто полностью черным, то вряд ли бы привлек к себе внимание, но кончики его ушек были белые, и белыми были кончики всех четырех его лапок, там, где они переходили в острые драчливые когти. Его длинный хвост также заканчивался белым пушком. Когда я и отец играли с Томом, он любил игриво кидаться на нас и впиваться в нас своими острыми зубами и когтями. Я часто ходил с царапинами на руках и ногах, и мать так же часто заявляла, что отдаст кота кому-нибудь или просто выставит на улицу. Она так и сделала несколько раз, но Том каждый раз возвращался, словно после прогулки и довольно терся о ноги матери.


В связи с большим объёмом файла полное произведение находится в прикреплённом файле. Скачивайте и читайте. Не пожалеете.

denis-bandura-tom-i-mot.doc

Ольга Добрицына, «Памяти собаки»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Ольга Добрицына живёт в Москве. Ей 48 лет. Поэт, писатель, художник. Преподаёт изобразительное искусство в школе. Автор книг «Роман несуществующего животного», «Росчерк света». Имеет много публикаций и подборок в журналах, газетах. Основные ссылки и сведения об Ольге можно найти на странице http://lit.lib.ru/d/dobricyna_o_n/


Памяти собаки

Чувство вины за доверенного и доверчивого не уходит с годами, даже если кажется, что источник беды – злая случайность. Однажды, практически с улицы, будучи почти брошенной, абрикосовое чудо попало к нам. Она боялась детей, ибо прожила несколько дней на улице, в шалаше, устроенном мальчиками двора… Потом всё было хорошо, пока… Берегите своих подопечных!

Коврик – вот это ложе! –
После земли под небом…
Радость какая, боже –
в угол носки таскать.
Руки любви, похоже,
сызнова пахнут хлебом…
Без поводка – негоже
Рыжий огонь пускать!

Лаем – душа наружу.
Радуясь, чуть скулила.
Ноги лизала мужу.
Только какая сила
Бросила под колёса?
У голубого плёса
облако тает вновь…
Видно, предлог был веский…
Микки – кобель соседский.
Злая она, любовь!

(далее…)

Евгения Черноусова, «Буран»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Евгения Черноусова живёт в Казани, Республика Татарстан (российская Федерация). Ей 35 лет. Журналист, закончила журфак КФУ, работала 8 лет в газете «Восточный экспресс», три последних года работает в еженедельнике «События недели». Основная её тема — экология, а также зоозащитная тематика.


Буран

Буран был умным, добрым псом.
Умел рычать, вилять хвостом,
Любил играть, гонять ворон и охранять хозяйский дом.
Он с малолетства в будке жил, грыз кости и из миски пил.
Он знал нехитрый свой девиз: отдать за человека жизнь.
Того, кто за ухом чесал и на прогулки часто брал.
Поил, кормил и мяч бросал.

Но шли года, Буран старел.
Лежал на солнце, шкуру грел.
И человеку надоел…
Он меньше лаял, больше спал, быстрей, чем раньше уставал.

И вот однажды, пряча взгляд, позвал хозяин: пес был рад
Служить, покуда силы есть, не уронить собачью честь.
Когда хозяин привязал его к сосне, Буран не знал,
Что это вовсе не игра, что здесь расстаться им пора.
Сначала выл, потом скулил, потом собачьи слезы лил.
Но не о том, что кончен век,
О том, что предал человек.
Тот, кто и за ухом чесал и на прогулки часто брал…

Анна Маркина, «Ландау»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Анна Маркина живёт в Подмосковье. Ей 22 года. Она студентка московского ВУЗа. О себе пишет так: «В свободное время езжу автостопом по разным странам и пишу. Публикации есть, но не слишком значительные».


Ландау

Бывает, ненастье так бешено бьется о стены,
и так обреченно сопит под заборами ветер,
что песьи глаза различают вальяжные тени,
снующие в сумраке дома. И хочется света,
тепла сильных рук, потрепавших за рыжие уши,
хозяйского запаха дыма, чернил и бумажек…
Тогда звонким лаем Ландау молчание рушит,
у ног человека хвостом доверительно машет
и, преданно ткнувшись в ладони хозяйские носом,
тихонько скулит… Михаил Александрович треплет
косматую спину, бурчит что-то сладкое, но сам
задумчив, далек. Он внушает псу ласковый трепет.Ландау буравит глазами седого мужчину,
слегка располневшего к старости, низкого роста, —
его существо запечатано сотней морщинок,
глубоких, оставленных жизнью. И видно – непросто
ему приходилось в погоне за ветреным счастьем,
и видно, что он об идею не раз разбивался,
но быстро латал прохудившийся в жизни участок
и жил широко, под пластинку шопеновских вальсов.

(далее…)

Галина Карташова, «Московский дельфинарий»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Галина Карташова живёт в городе Брянск (Российская Федерация). Ей 41 год. Работает заведующей библиотекой гимназии, руководит театральным кружком. Член Союза писателей России. «Стихотворение «Московский дельфинарий» — это зарисовка с натуры. — пишет Галина. — Несколько лет назад я была в Москве и случайно набрела на дельфинарий. Поднялась на второй этаж и, заглянув за полог на балконе, увидела внизу бассейны, где животные содержатся между выступлениями. Это были даже не дельфины, это были маленьктие киты, может быть, косатки. Они беспрерывно перемещались вдоль стенок по часовой стрелке, а длина этих отсеков составляла примерно полтора-два их роста. От всего этого веяло такой безнадежностью, что и сейчас, вспоминая это зрелище, я испытываю те же эмоции, что и тогда. Так не должно быть! Дельфины и киты не должны жить в Москве, где нет ни моря ни океана! А в зале фотографировались дети, и были счастливы. В зале был большой просторный бассейн, а корытца скрывались за занавеской». На фото Галина с актёрами школьного театра «Святки»

kartashova


Московский дельфинарий

Подводные птицы
    печально летали.
Их крылья границы
    неволи листали.
Сквозь кафель
    зеркальный
тюремных трюмо
    искали, искали
        знакомое дно.

Узорные рифы,
    тисненые скалы,
мохнатые гривы
    ветвистых кораллов,
кудрявые грядки
    подводных растений…

Но всюду лишь гладкие
    белые стены.
И кафельной кладки
    плетение клеток.
Как в школьной тетрадке,
    пустой, без пометок.

Олег Зайцев, «Собаку била наотмашь рукой…»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Олег Зайцев живёт в Республике Беларусь. Ему 42 года. Закончил факультет журналистики БГУ. Работает директором и главным редактором Издательства «Литературный свет». Председатель Белорусского литературного союза «Полоцкая ветвь». Автор книг поэзии «Рифмованные девиации», «Наитие», «Координаты смысла». Сторонник литературного направления «катарсизм». Литературовед и общественный деятель.


***

Собаку била наотмашь рукой
Её хозяйка, и скулила сука.
И слёзы из собачьих глаз рекой
Лились, и озиралась близоруко.
Прохожие спешили по делам,
Им не было иного интереса,
И только мы, с овчаркой пополам,
Делили горечь, боль и тягость стресса.
Мне жаль тебя, четвероногий друг,
Но не могу простить твоей хозяйки
И тех других, что прошагав вокруг,
За варварством следили без утайки.
И самого себя до сих корю,
Что не вмешался, не одёрнул бабу,
И робко подступаюсь к алтарю,
Осознавая: был намедни слабый
В той вере, что любым руководит,
Благословляя на благое дело,
А я ведь и не вор, и не бандит,
Но трусость вдруг душою завладела.
Прости меня, мой лающий собрат,
Я не забыл Экзюпери завета,
Уже лишь в том нимало виноват,
Что твой призыв остался без ответа.
Как только вспомню, вновь в глазах рябит,
Твоя хозяйка — зверь, того не скрою.
Прости меня, безжалостно избит
С тобою был и я её рукою.

Лилия Расческова, «Приходи ко мне жить»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Лилия Расческова — жительница города Казани, республика Татарстан (Российская Федерация). Ей 42 года. Закончила филфак Казанского государственного университета. В семье двое детей, кошка и собака. Присланную на конкурс работу сопроводила словами: «В нашем доме всегда жили и живут кошки, а теперь есть и собака. Все они были бездомными или осиротели. Очень важно показывать людям, а особенно детям, что милосердие — это часть жизни, что быть милосердным и добрым может каждый».


Приходи ко мне жить

— Мам, у меня к тебе деловой разговор, — прозвучал в телефонной трубке голос трехлетнего сына.

Я молчала, ожидая продолжения дипломатического раута.
— Мы тут с Катей котенка нашли на лестнице. Ты таких любишь! Ну, с голубыми глазами, — кипятился мальчик, предусмотрительно блокируя мои возражения.

Все правильно: нашел не сам – с няней. И голубоглазые кошки – моя слабость. Как только запомнил?
— Нет, сынок, кошек нам больше не надо, — я паниковала, но старалась говорить внушительно. Отказывать любимому сыну было трудно: рано вышла из декретного, «сдав» его чудесной няне Кате. Катя в мальчике души не чаяла, он был как у Христа за пазухой. Но я все равно чувствовала себя виноватой.
— Ну мааам!
— Посмотрим, что за котенок, там и решим, — постановила я.

Больше никаких кошек. Потому что моя совесть и так нечиста. Сначала была Луча – великолепная сиамка, которую мы контрабандой протащили в общагу, долго скрывали от всех, и которую я вынуждена была, закончив универ, сплавить родителям в другой город. Хорошо помню, как мы сидели с ней под мокрым липким снегом в аэропорту, как она завывала громче двигателей ЯК-40, как «отметилась» кучкой в постели самого брезгливого человека нашей семьи – папы… Потом она рожала десятки котят: беспородных – черных кошечек и «в папочку» котов, или настоящих сиамских – беленьких, как облачка. Потом заболела и долго умирала, а мама поила ее куриным бульоном…

Потом была кошка Лиза — тоже красавица, но в деревенском вкусе. Дымчато-серая, пушистая, глазастая – и непроходимо глупая. Несмотря на набор лотков для туалета – по одному в каждом углу коридора, она величественно гадила под дверью, мочилась на шторы и ковры. За что и была изгнана обратно в сельскую местность. Где так же таращила прекрасные глаза, нежно и глупо мяукала. И пропала бесследно…

Брать на себя ответственность за нового голубоглазого котенка мне не хотелось. Объяснять малолетнему сыну причины отказа – было стыдно.

Моего возвращения мальчик и няня ждали в подъезде. Они смущенно улыбались и заглядывали мне в глаза, ожидая согласия. На ступеньке под дверью няниной квартиры, сжавшись в угловатый комок, меня ждал ангелочек: бежевая, тощенькая страдалица с голубыми глазами. Она дрожала каждой шерстинкой и тоже глядела на меня, как на избавителя. Ужас…
— Правда, классная?! – сын заискивал передо мной, как будто сам родил кису. – Мам, она породистая, а ее выкинули. Она тут, на лестнице, сидела. А мы с Катей ее кормили. Только домой не взяли, у нее блохи…

И блохи, и глисты, и лапа больная. И родниковой голубизны глаза на начинающей темнеть сиамской мордочке…

Что ж, может, спасение котенка зачтется мне на кошачьих небесах?.. Пойдем к нам жить. Киса хромает, еле слышно мяучит, грязная шерстка шевелится под ногами жирных насекомых. Где она была, у кого поднялась рука выкинуть это хрупкое создание?..

(далее…)

Константин Ситников, «Собачье счастье»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Ситников Константин Иванович живёт в городе Йошкар-Ола, Республика Марий Эл (Российская Федерация). Ему 40 лет. Окончил с красным дипломом педагогический институт им. Н.К.Крупской по специальности «Русский язык и литература». Пишет стихи, прозу, литературоведческие статьи. Публиковался в журналах «Вокруг света», «Наука и жизнь», «Иностранная литература», «Химия и жизнь», «Литературная учеба», «Юный техник», «Полдень, XXI век». Автор книг: «Словарь марийской мифологии. Том 1: Боги, духи, герои», «Геометрия любви».


Собачье счастье

Ранние декабрьские сумерки.

Большой старый пес уныло тащится по безлюдной городской окраине. Морщинистая голова его низко опущена, и длинные, складчатые уши, слегка загнутые внутрь, метут снег. Пес породистый, домашний, каким на роду написано жить в тепле, холе и довольстве. Еще вчера в его желудке уютно лежала диетическая куриная сарделька, а теперь там свистит и завывает ветер…

Впереди пахнуло теплой кислятиной. Пес поднял голову, вглядываясь в угловатые силуэты помойных контейнеров, тяжело вздохнул и стал брезгливо принюхиваться в поисках съестного.
– Р-рав! Чтоб меня чер-рти р-разор-рвали! – Из-за контейнера выскочил лохматый барбос и принялся бешено вращать хвостом, словно хотел взлететь. – Святая прор-рва! Гр-рабят! Р-ровно с цепи сор-рвались. Пр-рочь, пр-рочь, вор-ришка!

Старый пес вовсе не был воришкой. Но ведь не станешь доказывать это какой-то дворняге. Он повернулся и, не говоря ни слова, потрусил дальше.
– Стой! – рявкнул вдруг барбос и одним прыжком догнал его. – Я же по пр-риколу. Здор-ров дуться!

Старый пес будто не слышал его. А шутник прыг – и преградил ему дорогу.
– Ты это бр-рось! – строго сказал он. – Обиделся, нр-рав р-решил показать? Р-ровно гр-раф какой!
– Что вам угодно, молодой человек? – прошлепал отвисшими губами старый пес, поднимая на него красноватые печальные глаза. – Прошу прощения, если непреднамеренно прервал вашу трапезу. Позвольте пройти.
– Р-рваная гр-релка! – обрадовался барбос. – Он р-разговар-ривает! А я р-решил: язык пр-роглотил. Да ты не др-рейфь, пр-риятель! Я не пр-ричиню тебе вр-реда. Попр-робуй пр-ричини – вр-раз Степанида убьет! Знаешь, какая она стр-рогая?
– А кто это – Степанида? – с невольным интересом спросил старый пес.
– Наша хозяйка. Покр-ровительница двор-ровых псов. Она дает нам кор-рм и кр-ров. Вот! Тебя как зовут?

(далее…)

Мария Дубровская, «Щенок»

Понедельник, Сентябрь 26th, 2011

Об авторе.

Мария Дубровская живёт в Астрахани (Российская Федерация). Ей 17 лет. Она — студентка 1 курса Волгоградского государственного технического университета. «В своём рассказе, пишет Мария, — я попробовала посмотреть на проблему страшной техногенной и экологической катастрофы глазами маленького брошенного существа. Животным так же страшно и плохо, как и нам. Как глубок смысл известной фразы Сент-Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого приручили»! Это моё жизненное кредо».


Щенок

Хлеб упал в лужу. Противно такое есть, но ничего не поделать. Желудок говорит, что надо забыть о виде пищи. Ничего. Потерплю. Не… гадость… не могу я это есть.
Я посмотрел на небо: грязно-оранжевое солнце едва просвечивало сквозь облака. Эта погода воцарилась надолго, хотя я об этом пока ещё не знаю. Сыро и холодно на душе. Начался дождик. Надо где-то спрятаться. Снова я побежал. Мои маленькие лапки замерзли, и кое-где клоками вылезла шерсть. Я забился в угол и попытался снова согреться теми воспоминаниями.

Тепло рук и прикосновений. Меня подарили Мальчику на день рождения. Жили мы на первом этаже в большой квартире, и всё у нас было хорошо. Еда, любовь и ласка. А потом случился взрыв, возникла угроза радиации.

АЭС рванула неожиданно ночью. После этого началась паника, люди бегали, суетились, собирались… Меня заперли в комнате, оставили. Одного. Совсем. Через два дня я заметно проголодался и попытался выбраться. Хорошо, что окно забыли закрыть, а то совсем бы плохо мне было.

Питался какими-то крохами, а потом вступил в Стаю, и стало немного легче. Если что, то накормят. Не от пуза, правда, но от голода не помру. Так я и уснул.

(далее…)