Янина Скира, «Птицы»

Об авторе.

Янина Скира живёт в Москве. Ей 17 лет. О себе Янина пишет так: «С детства очень любила литературу, как русскую, так и зарубежную. В какой-то момент решила, что было бы неплохо попробовать самой начать писать, но не для публики, а скорее для себя. Однако все же решилась попробовать выставить работу на конкурс. Как говориться, главное – участие».


Птицы

Эта история приключилась со мной не очень давно, так что она до сих пор свежа в моей памяти. Мне всегда казалось, что встретить что-либо интересное можно только в теплых морях, а наши, северные, совершенно непригодны для путешествий. Я думал, что если отправляться, к примеру, в плаванье по Баренцеву морю, то кроме широких морских просторов ничего встреть там нельзя. Не увидишь дельфинов, не полюбуешься на рыбок за бортом. Но меня ждало большое удивление, когда я узнал, что не обязательно смотреть в воду, ища чего-нибудь необычное и интересное, достаточно лишь поднять голову и посмотреть в небо.

Однажды по работе меня отправили в Мурманск. Десять дней мои коллеги и я должны были бороздить Баренцево море, исследуя степень загрязнения морского дна. Это невероятно важная и одновременно сложная работа, которой кроме нас больше некому заниматься. Однако, не смотря на всю ее тяжесть, мне было только в радость отправиться в море – я всегда его любил, еще с детства, когда родители отправляли меня на целое лето к бабушке в Феодосию.

В назначенный день и час я уже был со своей группой в Мурманске, в порту. Прямо передо мной было пришвартовано средних размеров суденышко, которое, не смотря на свой невзрачный вид и небольшие размеры, носило гордое называние «Искатель». Ассоциации с этим названием были самые разнообразные, но все они сводились к тому, что на таком судне не грех отправиться в плаванье, оно выдержит любые шторма, и нас будут ждать невероятные приключения. Ободренный названием, я поспешил взойти на борт, чтобы поскорее ощутить всю ту полноту чувств, что дарит морское путешествие. Вся группа поспешила за мной, и вскоре мы уже были размещены по выделенным нам каютам. Меня поселили в маленькой комнатке, где всё было привинчено к стенам и полу, чтобы во время шторма предметы мебели не летали по комнате и не навредили бы жильцу. А жить мне здесь предстояло без малого две недели.

Отплыли мы уже на следующее утро, с рассветом. Я еще хотел встать с отплытием, чтобы полюбоваться восходящим солнцем, однако легкая качка судна поспособствовала тому, что я, вопреки собственным желаниям и привычкам, проснулся только в десять утра, да и то, разбудил меня один из членов команды. Пора было начинать работать.

Когда я впервые вышел на палубу, то первое, что я заметил, было большое количество крупных и жирных чаек. Как оказалось, они преследовали нас от самого порта, громко крича и периодически садясь на корабль, чтобы отдохнуть и внимательно осмотреть все вокруг на наличие еды. Кто-то из моих коллег, кто впервые вышел в море, попытался их подкормить, но был атакован целым полчищем летающих созданий, и ему пришлось вернуться в кают-компанию, чтобы не быть покалеченным. Один из матросов, тем временем, изловчился, и поймал одну из этих птиц. Не знаю, зачем он это сделал, и как по мне, чайку было даже жалко, однако свое мнение я предпочел оставить при себе. Матрос тем временем поспешил в кают-компанию, где собралось достаточное количество пассажиров, и принялся горделиво показывать свою добычу. Чайка была в полном ужасе, она даже перестала издавать какие-либо звуки и просто обмякла в руках поймавшего ее мужчины. После получасового осмотра несчастной птицы, я, наконец, не выдержал, и под общее возмущение выхватил птицу из рук матроса и поспешил отпустить ее на волю. К моему удивлению, чайка не собиралась сразу же улетать, она вначале села на палубу, укоризненно на меня посмотрела, будто злилась из-за некоторого промедления в ее спасении, и лишь после этого взлетела и скрылась с моих глаз.

Странно, но эта чайка обосновалась глубоко у меня в голове, я постоянно ее вспоминал. Вроде бы ничего особенного, просто глупая птица, а на деле оказалось, что она пробудила во мне чувство жалости к этим несчастным птицам. И это чувство лишь усилилось через пару дней.

Вы когда-нибудь попадали в шторм? Тем днем было невозможно работать, глубоководного робота мотало бы из стороны в сторону, и рано или поздно мы бы его разбили. В результате я весь день провел в каюте, да и всю следующую ночь тоже. Корабль словно пушинку мотало на волнах, было невозможно даже поспать – из-за волн меня постоянно переворачивало из удобных положений, которые я пытался принять на койке, пытаясь заснуть. В результате я не выспался, однако по окончании шторма был уже в пять утра готов работать – организм, только-только подстроившийся под ужасную качку, все еще не мог перестроиться в более спокойное русло, и не желал позволять мне заснуть.

Едва я вышел на палубу, то замер в нерешительности. Везде вокруг, по всему кораблю, сидели птицы. Это были не вечно голодные и недовольные чайки. Это были маленькие, пепельные комочки, по размеру не больше, чем два кулака. Они сидели на перилах, на палубе, на баках и на закрытом парусиной роботе, и как-то грустно смотрели на вышедшего из теплого помещения человека. Их яркие оранжевые клювики то открывались, то закрывались, однако никакого щебета не было слышно и в помине. Я не знал, что мне делать, однако нужно было начинать работать, и я, стараясь не пугать маленьких пассажиров, начал медленно двигаться к контейнеру с оборудованием, и при этом не сводя с них глаз. Птички жалостливо смотрели на меня, но даже не попытались улететь, когда я оказался в полуметре от них. Глядя в их маленькие, испуганные глазки, я вдруг замер.

Я представил, как они добирались сюда. Маленькие, взъерошенные, в самый разгар шторма. Мокрые, испуганные, отчаянно сражающиеся с бушующей стихией. Быть может, их было куда больше, когда буря только начиналась. Часть из них, самая слабая и уставшая, навсегда оказалась заложницей моря. Они все, такие беззащитные и крохотные, обладали невероятной силой воли и стремлением к жизни, которые помогли им пройти через весь ужас стихии, в то время как я смотрел телевизор в своей теплой каюте.

Глубоко вздохнув, я развернулся и пошел на кухню. Там был довольно большой запас еды, ведь у нас было четырехразовое полноценное питание, так что недостатка в хлебе у нас не было. Взяв целую буханку, я вернулся на палубу. Маленькие взъерошенные создания все еще сидели на своих местах, даже не шевелясь. Вероятно, они пытались восстановить силы после тяжелой ночи, и мне очень хотелось им помочь. Разломав буханку, я принялся крошить ее рядом с контейнерами и баком, в углу, чтобы ветер не сдувал их за борт. Когда полбуханки уже были в разобранном состоянии на полу, я поспешил отойти, чтобы дать близ сидящим пташкам осмыслить мои действия.

Вначале они просто сидели на своих местах и не сводили с меня глаз. Однако потом, самая близко сидящая птичка, вдруг расправила крылышки и спустилась вниз, к крошкам. По одной, словно пробуя, она медленно принялась склевывать их с пола, и вскоре к ней присоединились остальные. В общем счете их было штук пятнадцать, но они так мельтешили вокруг, что казалось, будто их раз в пять больше. Все вместе они склевали эту половину буханки, а потом и вторую. Вскоре ко мне присоединились мои коллеги, и мы вместе скормили им достаточное количество хлеба. Ловить их как чаек не пытался никто, все прониклись духом этих маленьких пичужек, и всем хотелось, чтобы они вновь пришли в чувство.

Эти птички плыли с нами два дня, за которые все успели к ним привыкнуть и их полюбить. Они пришли в нормально состояние, принялись перемещаться по кораблю, но не спешили взлетать в небо. Однако по истечении двух дней, ночью, когда мы проплывали мимо острова Новая Земля, эти птицы исчезли. Вероятно, они почувствовали приближение земли, и поспешили покинуть наше общество. Как бы то ни было, мы их больше не видели. Это и радовало и огорчало одновременно. С одной стороны, птицы наконец-то добрались до суши, и они могли отдыхать не только на жалком борту корабля, а с другой стороны, птицы заряжали нас какой-то энергией, заставляя не только задумываться о жизни, но и работать куда усерднее.

Сейчас я уже в Москве. Моя командировка закончилась три недели назад, но я все еще вспоминаю отважных созданий, избравших наш корабль временным прибежищем. Хотелось бы надеяться, что у всех этих пятнадцати комочков сейчас все хорошо, и никакая стихия больше не станет помехой для их путешествий.

One Response to “Янина Скира, «Птицы»”

  1. Оставляем комментарии, голосуем за Янину!