Юлия Перова, «Дуся»

Об авторе.

Юлия Перова живёт в Москве. Ей 49 лет. По профессии Юлия — экономист. Она — начинающий автор, первыми публикациями стали рассказы о животных.


Дуся

Потрескавшаяся от времени пятиэтажка стояла посреди большого двора. Этот ныне бойкий район Москвы когда-то был отдельным городом, но в начале шестидесятых годов его присоединили к столице, постепенно начали сносить старые деревянные дома и на их месте строить новые панельные пятиэтажные красавцы. Жителей частных домиков переселяли в комфортные квартиры с газом и горячей водой, и каждый такой переезд становился для очередной семьи настоящим праздником. Помимо квартиры переселенцы получали новое название – «москвичи».

Поначалу они пытались сохранить свои традиционные способы общения – соседки кричали друг другу с балконов: «Зина, у тебя соль есть?» Матери открывали окна и громко звали домой своих непутёвых чад. Дружившие между собой семьи продолжали дружить и бурно отмечать праздники. Но старшее поколение старело и вымирало, с ним канули в лету: гармошка, забивание «козла» во дворе; незаметно исчезли голубятня и собачья будка, в которой проживал поначалу чей-то пёс, которого жильцы не захотели брать в новую квартиру. Пса регулярно кормили, а когда он умер от старости, хозяева, обливаясь слезами, похоронили его под огромным раскидистым клёном.

Но время неумолимо меняло всё. Началась мода на собак, и в доме сразу появились три колли и огромная овчарка. Хозяева колли подружились, и их часто можно было увидеть гуляющими вместе, а владелица овчарки не общалась ни с кем и гордо прогуливалась со своей собакой поздними вечерами.

Грянули девяностые годы, когда жителям стало некогда думать о собаках, надо было заботиться о собственном выживании. В пятиэтажке обитал самый разный народ — и заводчане, которые переехали из деревянных построек, и инженеры из закрытого НИИ, получившие квартиры при увеличении семей. Жильцы потихоньку нищали и умирали – их дети делились на две категории – те, кто побогаче, покупали себе квартиру в просторных новостройках, а старую или продавали или сдавали, остальные продолжали жить в этом доме, мечтая, что когда-нибудь его снесут.

В доме исчезли собаки, новых никто не заводил. Вот тогда и появилась во дворе Дуся – обыкновенная рыжая дворняга средней величины. Первый раз она забежала во двор случайно со стаей бродячих собак. Собаки убежали, а Дуся осталась у второго подъезда, унюхав выпавший из чьего-то помойного ведра заплесневелый кусок колбасы. В пятиэтажках, как известно, не было мусоропровода.
Пока она расправлялась с деликатесом, из подъезда вышла пожилая женщина с миской, Дуся потом узнала, что она жила на первом этаже.
— Поди сюда, — позвала она собаку, — у меня вот супчик остался.

Дуся взахлёб заглотнула куриную лапшу.
– Вот повезло мне, — подумала она, — и чего я раньше к этому дому не прибегала? Она завиляла хвостом.
– Приходи ещё, — ласково сказала женщина, забирая миску.
– Приду, конечно, — подумала Дуся, — где ещё так покормят. И она унеслась догонять стаю.

С этого дня собака ежедневно стала забегать к знакомому подъезду. И женщина каждый раз выносила ей то остатки супа, то кашу, то косточку.
– Петровна, — как-то окликнула её бабуля с балкона второго этажа, — ты чего-то благотворительностью занялась? Помойку у подъезда устраиваешь?
— Неправда, — возразила Петровна,- мы с Дусей всё чисто подбираем, ничего не остаётся. Животина – то голодная, а душа и у неё есть.

Так Дуся первый раз услышала своё имя.

– Ну ладно, — отозвались с балкона, — если у меня что останется, я тоже ей принесу.

Через неделю Дуся перекочевала в подвал пятиэтажки через вентиляционное отверстие, расположенное в бетонном фундаменте. Вот это была жизнь! Не надо было бегать по помойкам, резать лапы осколками бутылок, не надо было грызться из-за какой-то паршивой мелкой косточки с другими дворнягами, не надо было искать тёплое и безопасное место для сна.

В хорошую погоду Дуся, обежав и пометив территорию, мирно лежала на солнышке и поглядывала по сторонам. Она не гавкала, не гоняла кошек и голубей, она прекрасно понимала, что во дворе она гость и вела себя как аккуратный вежливый гость. Не гадила на дорожке, которая шла через весь двор к школе и магазину. Не кидалась на велосипедистов.

Соседи как-то быстро привыкли к Дусе, число подкармливающих её увеличилось, и она тоже начала ко всем привыкать. Не могла привыкнуть только к машинам, не любила их, а двор как назло был ими переполнен. В нём стояло всё – от старенькой Нивы, на которой ездил дед из крайнего подъезда, до роскошного Мерседеса, которым владел снимающий в доме квартиру живописный представитель Чукотки. Больше всего Дуся не любила машину Дворника – это был разухабистый парень, несколько лет назад подрабатывающий дворником, в настоящее время он трудился на стройке, но кличка Дворник так за ним и закрепилась. Дворник обожал взъезжать во двор на бешеной скорости с бухающей в салоне музыкой. Дуся ужасно его боялась, хотя он её не обижал. А её вообще никто не обижал.

Просыпаясь рано, она чётко знала режим своего подъезда. В шесть часов из подъезда выкатывался Николаич – крупный мужчина высоченного роста, проживающий на третьем этаже, он работал охранником, поэтому носил пёструю форму.
— Ну что, Дуся, — приветливо кивал он, — с добрым утром.

«С добрым…», — виляла хвостом Дуся и уважительно провожала его по старой асфальтовой дорожке. Николаич, идя вечером с работы, иногда подбрасывал ей кусок любимой им краковской колбасы.
После семи начинали выходить на работу несколько мужчин и женщин, которые относились к Дусе нейтрально. После восьми выбегали две студентки, от которых Дусе иногда перепадали конфеты, и мама с мальчиком-первоклассником. Мальчик в первый же день Дусиного проживания попытался погладить собаку. Но мама строго одёрнула его: «Не гладь, кормить можешь, а гладить нельзя!»
— Почему? — спросил малыш.
— Не надо приручать животное, если только ты не собираешься брать его домой, — объяснила мама.
— Но я же один раз, — попросил мальчик.
— Нет, — категорически заявила мама, и он послушно убрал руку.

Мама утром отводила его в школу, а днём малыш возвращался один и обязательно угощал Дусю – то сосиской, то кусочками булочки, оставшимися от школьного завтрака. Гладить не гладил, но забирался на лавку и разговаривал с собакой. Дуся садилась около него и слушала. Как правило, он делился с ней школьными новостями, и она понимала, с кем ещё ему делиться? – мама возвращалась домой поздно и, как правило, увешанная сумками с продуктами.

Днём из подъезда выходили прогуляться пенсионеры – кормилица Петровна, её подружка со второго этажа, и Дуся чинно их сопровождала. Иногда во двор забегали чужие собаки, и вот тут Дуся демонстрировала из себя хозяйку – тех, кто помельче, вытесняла физически, а тем покрупнее — давала понять, что это её территория. Постепенно она превратилась из поджарой невзрачной сучки в откормленную, довольную жизнью псину.

Природа брала своё, собачью любовь никто не отменял, и вскоре у Дуси появились щенки. Рожала она их в подвале на старом демисезонном пальто, которое ещё в самом начале её проживания постелила ей заботливая Петровна. Щенков было двое, больше всего их рождению радовался мальчик, он попросил у мамы разрешения и каждый день приносил Дусе молоко. Он больше не рассказывал ей школьные новости, понимая, что главное в её жизни — щенки. Они подрастали, играли и дрались, стали выбираться из подвала, и Дуся тщательно следила, чтобы они не попали под колёса проезжающих машин. Щенкам повезло, когда они подросли, одного забрала Петровна. «Свату в деревню отвезу, ты не бойся — ему там хорошо будет», — объяснила она Дусе, а второго унёс Николаич на склад, где сам работал.
Дуся сначала грустила, потом привыкла. Прошёл год, она снова родила теперь уже трёх щенков. Их судьба сложилась хуже, одного сбила машина, правда, не в Дусином дворе, а в соседнем, а два других убежали со стаей бродячих собак. С тех пор щенков у неё больше не было.

Состав жильцов подъезда потихоньку менялся, кто-то переезжал, всё больше въезжало новых людей, которые снимали квартиры. Дуся услышала, как Николаич жалуется сидящей на лавочке Петровне на соседей сверху: «Ух, достали они меня, человек пять мужиков там въехало, пьют вечерами будь здоров, а утром, как ни в чём не бывало, на работу. Только и слышу, как бутылки по полу на кухне катаются».
— Николаич, ты же вон какой здоровый, поговорил бы с ними, – посоветовала Петровна.
— Я поговорил, — отозвался Николаич, — орать по ночам перестали, но пьянка есть пьянка. Всё равно слышно.

Стояло жаркое лето, Дусе было душно в подвале, и она выбралась поздним вечером погулять. Собака возвращалась обратно по примыкающему к дому газону, когда бутылка из под водки, брошенная с четвертого этажа, чётко ударила её прямо по позвоночнику. У бедолаги отнялись задние лапы.

Вышедший утром Николаич, увидя распластанную Дусю и валяющуюся неподалёку бутылку, понял всё.
– Ну, подонки, вам не жить, — в сердцах проговорил он и постучал в окно Петровне, та проснулась.
— Неси её в квартиру, — всполошилась она.

Николаич аккуратно перенёс собаку на коврик в прихожей.
-Эх, Дуся, Дуся, — причитала Петровна, — как же так, не убереглась, надо было мне тебя сразу в квартиру брать. Но ко мне сын приезжает иногда, а у него аллергия.

Николаич умчался на работу, а Петровна, напоив собаку, долго искала в старой записной книжке нужный номер телефона. Дуся всё слышала и понимала, когда Петровна позвонила кому-то и рассказала, что у собаки отнялись задние лапы.
– Понятно, что такое не лечится, но усыплять не буду, — сказала она кому-то в трубку, — пусть как есть.

Соседи, заметив отсутствие Дуси, спрашивали у Петровны, что произошло. Узнав, ахали и охали, а Николаич позвонил хозяйке злополучной квартиры и, объяснив ситуацию, попросил выселить хулиганов. Та, родившаяся и выросшая в этом подъезде, вняла просьбам, и вскоре в съёмную квартиру заселились бесшумные вьетнамцы.

А Дуся перестала есть, лежала на коврике, слабела и понимала, что больше не встанет. Иногда забегал мальчик, он, уже взрослый школьник, забыв про наставления матери, гладил умирающую собаку, и та радовалась его тёплым прикосновениям. Она была счастлива тем, что получила в этой жизни свою долю человеческой заботы и ласки.

8 комментариев to “Юлия Перова, «Дуся»”

  1. Оставляем комментарии, голосуем за Юлию!

  2. Yuriy:

    Спасибо за прекрасный рассказ!

  3. Marina Y.:

    Спасибо за чудесный рассказ! Прекрасный стиль, эмоциональное, затрагивающее душу, повествование, искренность, злободневность. Голосую за Юлию Перову! Удачи конкурсу! с уважением, Мариня Я. ( г.Москва)

  4. Valentina Baumann:

    Рассказ замечательный! Не только глубокий смысл содержания, но и превосходный стиль письма! Вряд ли кто останется равнодушен!!!

  5. Natalya:

    Спасибо за потрясающий рассказ, он не оставит равнодушным ни одного любителя животных. Этот рассказ учит добру и человечности. Мне кажется, что ребенок прочитавший данный рассказ, повзрослев, никогда не будет обижать животных. Еще раз огромное спасибо. Удачи в конкурсе!

  6. lyuba:

    Очень трогательный рассказ, читается на одном дыхании. Замечательный стиль. Голосую за Юлю и желаю победы на конкурсе.

  7. Lomonosova Marina:

    На смерть Дуси

    Собачья жизнь.
    Дует ветер холодный.
    Хочется выть…

  8. daniel:

    Замечательный, пронзительный рассказ о братьях наших меньших. Впрочем, кто кому приходится меньшим братом — большой вопрос: в рассказе это очень хорошо видно. На самом деле, зверюшки уже давно нас переросли и являются нашей совестью.