Мелехина Наталья, произведения

ВыЗУБРим наизусть

Десять зубров привезли на постоянное место жительства в леса Вологодской области.

Вологодчина вносит свой вклад в мировую программу по спасению зубров от вымирания.
«Нам немного грустно расставаться с нашими животными, ведь они родились и выросли на наших глазах, но у вас зубры очень хорошо себя чувствуют, судя по состоянию стада, которое уже столько лет живет в Усть-Кубинском районе», — говорит Екатерина Цибизова, старший научный сотрудник, заведующая зубровым питомником Окского заповедника в Рязанской области.

Враг или друг?
На данный момент во всем мире насчитывается не более 4000 зубров, из них в России живет около 500 особей. Эти животные весьма придирчивы к месту обитания: для поселения они стараются выбирать безлюдные места, ведь они всегда были легкой добычей для своего главного врага — человека.
Последний живущий на свободе зубр был убит браконьерами в Польше в 1921 году, а на Кавказе последних трех зубров убили в 1926 году в окрестностях горы Алоус. Сегодня выселенные по специальным программам из зоопарков на природу популяции зубров обитают в Польше, Белоруссии, Литве, Молдавии, Украине и на Кавказе.
В международных программах участие принимает и Россия. Сейчас наша страна находится на 3-м месте по численности зубров, Вологодская область тоже вносит свой вклад в сохранение исчезающего вида: Вологодчина — самая северная точка на земном шаре, где обитают эти дикие быки.
«В наши леса зубры впервые были завезены в декабре 1991 года, — рассказывает Сергей Кириллов, заместитель начальника Департамента по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира. — Три особи выпущены на территорию Кирилловского участка Вологодского государственного опытного охотничьего хозяйства. В мае 1992 года эти животные перешли с места выпуска на расстояние 22 км на северо-запад, в Усть-Кубинский район».
Через два года в естественную среду обитания выпустили еще двух самок. Усть-Кубинский район особенно понравился зубрам: места — безлюдные, пищи — достаточно. Без существенной зимней подкормки дикие быки не только успешно прижились в наших лесах, но и начали регулярно размножаться, так что их стадо к сегодняшнему дню «подросло» до 27 особей.

Новая кровь
Этой весной в зубровом семействе вновь родятся телятки. Кроме того, стадо пополнится за счет «гостей» из Рязанской области. Всего из Окского заповедника к нам привезли 10 животных. Из десяти «переселенцев» — 5 самцов и 5 самок, причем некоторые самки беременны. «Эти животные помогут воссоздать генетическое разнообразие, привнесут свежую кровь в уже живущее у нас стадо», — пояснил Сергей Кириллов.
Путешествовали зубры в деревянных ящиках-клетках под присмотром ученых. Дорогу звери перенесли хорошо, но тем не менее на месяц их поместят на карантин в изолированный вольер, где за ними будут наблюдать ветеринары.
Некоторые зубры после долгой дороги спокойно покидали свои деревянные «клетки-купе», а некоторые — вели себя агрессивно. Один из быков сразу же кинулся к елке и так опробовал ее на ударопрочность, что сломал себе рог. Сидеть в карантинном вольере он тоже не пожелал: выбрался на волю, но сородичей не покинул. Бык регулярно обходит «собратьев», огражденных высоким деревянным забором. После карантина «рязанские» и «вологодские» должны объединиться в общую семью. Вполне возможно, что резвый и вольнолюбивый бык будет претендовать на лидерство в стаде.
«Не должно возникнуть проблем с взаимопониманием: коровка и бычок всегда общий язык найдут», — шутит егерь-инспектор Владимир Сиваков. Вместе с коллегой, Николаем Вертугиным, он присматривает за стадом в лесах Усть-Кубинского района. «Мы подкармливаем животных сеном, силосом, фуражом, следим за их безопасностью. Волков до сих пор успешно отгоняем: взрослым быкам они не страшны, а вот молодые зубры, коровки с телятами могут пострадать», — рассказывает Владимир Борисович. По его словам, ему очень нравится работать с зубрами. «Конечно, испытываешь радость от наблюдения за этими животными и гордость от того, что и твой вклад есть в общем деле по восстановлению их численности», — пояснил Владимир Борисович.
Клички всех зубров, привезенных из Рязани, начинаются на слог «ме»: Мерпа, Медвяна, Меприа, Мениск и другие. «Мы называем так всех зубров, появившихся на свет в нашем питомнике, всего у нас родилось 370 особей», — рассказала заведующая зубровым питомником Екатерина Цибизова.

Почем зубров брали?
На каждого животного составляется подробнейшая родословная, и каждый зубр в мире сейчас на счету. Прежде чем получить животных, необходимо оформить целый ряд документов.
Один зубр стоит около 60-70 тысяч рублей, но перед покупкой необходимо получить разрешение (распорядительную лицензию) Росприроднадзора на оборот диких животных, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу РФ. Выпуск десяти зубров в нашей области финансировался за счет средств международной организации Wildlife Conservation Society (Общество сохранения диких животных) при поддержке Департамента по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира.
В планах нашей области к 2014 году довести самую северную в мире популяцию зубров до 60 особей.

___________________________

Собаки друг человек

Художник Павел Смирнов тщетно искал в Вологде томограф для своей умирающей собаки.

«Мою таксу Чапу ударил ногой пьяный мужик. Мы оставили ее на поводке у входа в магазин, а когда вышли из магазина – такса скулила и лежала на боку. Что произошло – мне рассказали дети. Мужика уже не было — он сбежал, избегая разговора с хозяевами. Это было летом», — рассказывает Павел Смирнов, известный вологодский художник.

Время — жизнь

Последствия проявились под Новый год:  у таксы начали отказывать лапы, она «плакала» от боли. Пришлось отвести Чапу к ветеринару. Выяснилось, что у собаки позвоночная грыжа, и единственный способ лечения – операция, перед которой животному необходимо сделать томографию позвоночника. Ситуация осложнилась тем, что хирургическое вмешательство требовалось немедленно, буквально в течение суток.

Существуют специальные ветеринарные томографы, но в Вологде нет ни одного. В принципе сделать обследование можно и на аналогичном аппарате для людей, и Павел обзвонил все вологодские клиники, в которых есть томографы. Он начал с тех медицинских учреждений, которые рекламируются наиболее часто.

«Средняя цена услуги, по словам их администраторов – 3000 и 2700 рублей соответственно. Звоню. Спрашиваю, можно ли записаться на срочный прием. «Можно, — радостно отвечает мне администратор клиники. — Хоть сегодня, хоть завтра. Время свободное есть! Приходите к нам!», — передает содержание телефонных диалогов Павел.

Но как только он сообщал, что проверить нужно таксу, а не человека, ему тут же отказывали, ссылаясь на однозначно отрицательную позицию руководства и объясняя, что это может нанести урон репутации лечебного учреждения. Павел предлагал заплатить в два-три раза больше, но все равно получал отказ.

Цена спасения

Вологжанину пришлось искать спасения для Чапы в крупных городах. Только в трех мегаполисах он нашел ветеринарные томографы: Москва, Питер и Екатеринбург. Но и там записаться на прием оказалось проблематично. Говорит Павел Смирнов: «Звоню в ближайшую клинику – в Москву. Ветеринарный центр «Сопико». «Тариф – восемь тысяч, — говорят, — Приезжайте после 13 января. Раньше – все занято».  Ждать мне некогда – собака гибнет на глазах. Звоню в другую московскую клинику — «Красногвардейская ветлечебница»: «Двенадцать тысяч за обследование, включая наркоз и всякие мелочи». «Запишите нас, — говорю, — Сегодня вечером приеду». «Вечером – двойной тариф, — предупредительно уточняют в московской клинике».

Осмысляю услышанное. Обследование выходит 20 тысяч, плюс такси до Москвы — 10 тысяч (не везти же воющую от боли собаку в спящем пассажирском вагоне!). Итого — тридцать тысяч. Только диагностика. Плюс операция – 23 тысячи. Чапа тем временем воет от боли и едва ходит. Лежит на полу, жалобно смотрит на меня и медленно умирает.

Чапа – рядовая собака. Без дипломов, без наград. Без родословной. Просто красивая умная добрая такса. Радовала детей во дворе. Играла с ними. Как-то летом в парке, где гуляли маленькие дети, Чапа нашла гадюку. Когда я прибежал на ее лай, она бегала вокруг змеи, не подпуская детей к гадюке, и не давая змее уйти. Люди на улице часто просили разрешения Чапу погладить. Потому что красивая. И вот она лежала на полу и умирала, раздавленная человеческим скотством».

Срочную томографию собаке Павел Смирнов все-таки сделал в Санкт-Петербурге. На это ему пришлось потратить еще одни драгоценные сутки. «Когда поздно ночью мы вернулись в Вологду, передвигаться самостоятельно такса уже не могла. Утром в субботу 12 января в вологодской клинике «ВВЦ» ей сделали срочную операцию», — рассказал Павел. Через день после операции Чапа начала ходить.

Нормы и чувства

По словам ветеринарного врача Виктора Цыбулина, время в случае Чапы поджимало очень сильно, Павлу едва удалось успеть. Виктора Викторовича не удивляет отказ вологодских клиник провести обследование на аппарате для людей. «Существуют определенные санитарные нормы – нельзя класть собаку на ту же кушетку, куда потом будет ложиться раздетый человек», — поясняет он.

Похожий комментарий дала и Анна Чхетиани, специалист Департамента здравоохранения Вологодской области: «С гуманистических позиций понятна боль и тяжелые переживания владельца таксы. На его месте, наверное, любой человек чувствовал бы себя также.  Но существуют санитарно-эпидемиологические нормы и нахождение животных в лечебных учреждениях, их обследование на аппаратуре для людей запрещено».

Ветеринарные клиники в Вологде, как и во всех остальных городах России, кроме мегаполисов, не могут себе позволить иметь томографы, так как стоимость этого оборудования около 12 миллионов рублей. Между тем, не так уж редки случаи, когда животным требуется подобное обследование. Кроме того, есть список пород, которые наиболее склонны к заболеваниям позвоночника: таксы, мопсы, той-терьеры и другие. В Вологде вместо томографии владельцам предлагают альтернативу – рентген-снимок с использованием контактного вещества. Но в этом случае необходима пункция спинного мозга, и возможны серьезные осложнения.

«Я смотрю на Чапу и с благодарностью вспоминаю всех, кто помог ее спасти. Таксиста, который вез кричащую от боли собаку и не взял денег за проезд. Вологодских ветеринарных врачей, включая Виктора Цыбулина, которые вошли в мое положение, вышли работать в субботу и сделали операцию «в долг». И вспоминаю работников вологодских диагностических центров, имевших возможность, но не желавших помочь умирающему живому существу», — говорит Павел Смирнов, для которого конфликт между общечеловеческими ценностями и санитарными нормами мог обернуться смертью любимого существа.

Comments are closed.