Козлов Савелий «Пропала собака»

Висит на заборе,   колышется ветром,
Колышется ветром бумажный листок.
Пропала собака…

-Пропала собака! Пропала моя собака! Она бегала во дворе дома, потом пролезла в дырку в заборе, погналась за котом и убежала! Где же она теперь? Кто её приласкает? Кто покормит? С кем она теперь будет играть в футбол?
Так думал я, развешивая объявления на заборах, столбах, стенах нашей улицы. Ветер трепетал уголками объявлений, словно пытаясь привлечь к ним внимание, помочь мне.
-Донна, моя любимая умница овчарка, вернись же ко мне скорее! Сколько себя помню, ты всегда была со мной. Когда я был маленький, ты играла со мной, как со своим щеночком. Ты брала в зубы мяч и убегала от меня, но недалеко, дразня, и клала его перед собой, а когда я подбегал к нему, опять хватала в зубы и отбегала. Когда же мне удавалось отобрать у тебя мяч, ты толкала меня задом, и я падал в снег. Как же мы смеялись! Мне казалось, что ты тоже улыбаешься, глядя на меня. Когда я стал постарше, наши футбольные баталии стали серьёзнее. Ты, как заправский нападающий, обводила меня, отбирала мяч, увлекаясь игрой настолько, что начинала рычать. Но я не боялся твоего рычания, потому что знал, что это всего лишь азарт игры. Ты прекрасно понимала мои слова, просто тон. А как ты умела ладить с нашим наглым черным котом Жориком! Ненавидя собачьей ненавистью всех котов в округе, ты позволяла этому наглецу сидеть рядом с тобой возле входной двери, ожидая хозяев, и даже заглядывать в твою миску! Он рычал на тебя, а ты всего лишь помахивала хвостом и улыбалась. Да-да, я всерьёз считаю, что ты умеешь улыбаться, как-то по-особенному, по-собачьи.
Два дня я не мог ни есть, ни спать. Два дня я бегал по соседним улицам, даже добежал до рынка. Сколько видел бездомных собак, сколько видел собачьего горя! Я уже почти отчаялся, как вдруг мой сосед сказал: «Посмотри, вон в том заброшенном саду бегает собака, очень похожая на твою». Я тут же побежал в этот сад и – о чудо! Радости моей не было предела! Это была моя Доня! Похудевшая, с разодранной мордой, но живая!
Две недели мы лечили потом нашу собаку, и все шрамы зажили. Доня после этого от меня ни на шаг не отходит. Поняла, что здесь её любят, что дома лучше.

Comments are closed.