Романов Олег «Бука»

Отец принёс его в рукавичке и вывалил на порог дома. Белый галстучек на грудке — был единственным украшением пёсика. Черноугольный цвет его шерсти, отливал блеском на солнышке. А маленькие галзки-буравчики так и впиявливались в тебя. Одно ушко то вставало, то ложилось, и хвостик  подрагивал в такт его улыбки. Мы назвали его Бука! Точнее – Букет. Но звали для краткости только Букой и он не обижался. Рос он прямо на глазах и умнел. Только успевали увеличивать ошейник. Шерстка становилась гуще, а ножки так высокими и не стали. Спал он, свернувшись в клубочек, где хотел. На цепь его сажали лишь в качестве наказания и ненадолго. А наказывать было за что. Например, одни раз он притащил откуда-то добрую половину свиной головы! Были куски мяса и помельче и даже пол батона колбасы. Но никто никогда не заявлял о какой-либо краже. Действовал он как разведчик —  крайне осторожно ступая лапками и стараясь ничего не задеть и не вызвать ненароком шума. Пользуясь тем, что входные двери в избах белым днём даже на вертушек не запирались, и дома в деревне были частенько на распашку. Да на еду, пёсик честно зарабатывал и не только тем, что давал лапку, когда попросишь или за то, что приносил брошенную палочку. Папа сразу же, как подрос, приучил собачку помогать пасти стадо из коз и овец. Бывало только, крикнет пастух ему: «Букетик, – коза!», и он догонит и выгонит из оврага отставшую «сталинскую корову»! Прибежит и доложит об этом – высунув розовый язык. А если на полднях пастух прикемарит, он не давал овцам и козам перескочить за тырла (прясла). А если все было в полном порядке не хуже лисицы – мышковал и не давал покоя серым плутовкам. Ох, и вкусна сежатинка! Если требовалось повернуть перешедшее на другую сторону глубокого оврага стадо – отец только хлопал в ладоши и кричал: «Бука!». Все. Догонит, повернет, направит туда, куда требовалось. Очень хорошая была подмога для прихрамывающего пастуха, которого и в деревне люди прозвали: «Руболь-двадцать». И дома у псины была своя обязанность. Если день был свободным и стадо сторожили другие люди, то Букет охранял кур от наскоков ястреба. Только стоит заволноваться петуху, «заквохтать» в испуге наседке с разбегающимися желтенькими и пестренькими клубочками цыпляток или заорать курам, как удар в ладоши и крик: «Бука – тама!» — заставлял ястреба ретироваться восвояси не солоно хлебавши. Гавкал Букетик редко и никогда на детей. А если они его сильно докучали – просто уходил. Но постороннему вход в дом был заказан. Это был живой звонок. Вот здесь и до хрипоты дело доходило. А когда после выслуги лет, пришло время —  уйти в мир иной. Он, как человек, иногда, – просто ушёл и не вернулся…
Остался стишок:
«Цуцик»
…Он хвост подожмет, навострит свои ушки,
Свисали они, а теперь на макушке!
И зубки оскалит, покажет язык,
По снегу ─ по пояс ─ ко мне напрямик.
Он делает стойку и лапку даёт,
И глазки играют, и носик поёт,
Хвостом дирижирует в такт восхищенью.
Улыбкой цветет, рад простому общенью

One Response to “Романов Олег «Бука»”

  1. mihail-ptuhin:

    Замечательное произведение. Во всём сквозит такая ностальгия! От прозвища пастуха 1 20 (это 100 гр водки в рюмочной) До великолепно описания пса. С его чюднЫм внешним видом и прямо токи человеческим характером!