Archive for Декабрь 11th, 2013

Литвих Елена «Бездомные животные. Problem №1»

Среда, Декабрь 11th, 2013

«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»
Антуан де Сент-Экзюпери

Кто-нибудь из вас когда-нибудь задумывался о том, какого это – быть животным? А бездомным животным? Не самая приятная участь, верно? А ведь миллионы животных оказываются на улице в холоде и голоде. На улице, где нет человека, который любит тебя. На улице где каждый сам за себя. На улице где тебе приходится выживать. Не хочется оказаться на их месте, правда? А между прочим такая ситуация сложилась не во всех странах. Вы когда-нибудь слышали историю о «Собачьем сёгуне»? Он был одним из самых известных политических деятелей Японии. Между прочим, он же создал первые зоозащитные законы. Один из них указ «О запрете лишения жизни живых существ». Цунаёси (он же Собачий сёгун) под страхом смерти запрещал убивать бродячих животных. Также он приказал обращаться к бродячим собакам не иначе как «Госпожа собака». Неплохо, да? На самом деле Цунаёси ввел довольно много указов на счет бездомных животных. Я считаю, что этим человеком можно гордиться. Но, увы, он жил XVIIвеке. А какая ситуация сложилась сейчас? В Германии, например, за выброс домашнего животного платят штраф в размере 25 тысяч евро. Кроме того при покупке собаки владелец должен заплатить 150 евро, а при покупке второй 300. Ну а за покупку собак бойцовских пород 650. Вряд ли даже при большом желании человеку захочется выбросить животное на улицу. Но все же если вы не можете содержать животное, двери приюта для вас всегда открыты. Но вернемся все же к России. На улицах полно бездомных животных, приютов не хватает, денег на их строительство тоже. Зачастую с бездомными животными обращаются, как с… на самом деле трудно подобрать слово. В них кидают камнями, пинают, кричат «Фу, бродяга!». Мне не произвольно вспомнился персонаж из серии книг о Гарри Поттере – домовой эльф Добби. Это был довольно своеобразный персонаж, но положительный. Он был добрым, что самое главное. Но с ним обращались не подобающим образом: пинали, кричали, всячески издевались. И что характерно это делали его хозяева! Но все же вернемся к реальности. А реальность весьма сурова. Зачем люди заводят животных, чтобы потом их выбросить? Зачем? Возможно, мне этого никогда не понять. А знаете как приятно осознавать когда у жителей того или иного подъезда свое животное, будь то котенок Мурзик или пес Волкодав. В любом случае это будет любимец жителей, которому всегда будет перепадать что-то вкусное.
В заключение я хочу выразиться высказыванием известного французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил».

Берестова Мария «Каштанка»

Среда, Декабрь 11th, 2013

…Меня все звали по-разному.
Две подружки, увидевшие меня раньше всех, дали мне кличку Каштанка. С тех пор меня звали так все дети. Старушки говорили мне просто «собачка». Один взрослый мужчина назвал меня Чита. А дворничиха, хоть и была ко мне очень добра, даже не дала мне имени.
Я пришла в этот двор случайно. Сначала просто решила здесь переночевать. Нашла под ступеньками подъезда дыру, залезла туда и улеглась на прохладную землю.
Рано утром меня разбудили детские голоса. Я вылезла из-под ступенек и увидела двух девочек. Они смотрели на меня.
Я даже не думала, что такое возможно. В следующие минуты девочки обласкали меня. Они называли меня «красавицей», «милой собачкой» и «прелестным созданием». Я и знать не знала, что дворняжка может удостоиться такого внимания детей. Как бы то ни было, я проводила их до школы, куда они и направлялись. Потом хотела бежать, куда глаза глядят, но какое-то чувство словно приказало мне вернуться в тот двор. Я послушалась. Впоследствии это решило мою судьбу.
Двор оказался полон добрых людей. Все были рады мне – как будто ждали моего прихода! Старушки кормили меня остатками еды, дворничиха нередко приносила мне вкусную колбасу, а дети кормили меня исключительно сладким – вафли, конфеты, печенье. Вообще тут мне жилось очень хорошо, гораздо лучше, чем раньше!
Вот только не все любили и ласкали меня. Среди детей был один нехороший мальчишка. Он никогда не сказал мне ни одного доброго слова, и ни разу не дал мне чего-нибудь поесть. Вместо этого мальчик постоянно обижал меня – то камешек в меня кинет, то обзовёт, а бывало – начнёт бегать за мной по двору – так уж не отвяжешься.
Каждый раз, когда я видела его, во мне вспыхивало злое чувство, однако я не могла его укусить – он был всего-навсего ребёнок, глупый мальчишка. Оставалось только убегать, или залезать под ступеньки.
Зато, когда я видела девочку Машу, всё менялось. Я бежала ей навстречу, потому что твёрдо знала, где Маша, там и сладкое. Как приятно было проводить с ней время, слушать добрые слова и грызть печенье! Эта девочка мне очень нравилась.
Хорошо относилась ко мне и дворничиха. Она никогда не прогоняла меня, только изредка ворчала на то, что я мешаю ей работать. Однако её я тоже очень полюбила.
Вообще я люблю жизнь. И этих людей, и этот двор! Тут очень хорошо и красиво. И много еды. У меня есть своя полянка. Там я провожу весь день — (если  идёт дождь — я прячусь под крыльцо) гуляю, играю, бегаю, кушаю, общаюсь с людьми… ну, или просто валяюсь на травке!
Однако и здесь я не в безопасности. Я очень многого боюсь – и не зря. Например, я боюсь больших собак. Они очень злые – было бы на кого напасть! От них негде спрятаться. Хорошо ещё, что во дворе всегда есть добрые ко мне взрослые люди. Они меня защитят.
А ещё я очень боюсь машин. Через двор проходит дорога, и по ней ездят машины, хотя и редко. Но стоит показаться какой-нибудь машине, мне сразу становится страшно. Ещё бы! Они ведь такие большие, так сильно шумят! Я сразу убегаю в своё укрытие под ступеньки. И даже там слышен страшный грохот, издаваемый машиной.
Однажды, ранним летним утром я, как всегда, вылезла из-под ступенек и пошла на полянку. Я была уже на середине дороги… и вдруг из-за угла резко вывернула большая чёрная машина. Она мчалась с огромной скоростью. Ужас сковал мои лапы. Я не могла даже сдвинуться с места…
А потом меня не стало…

Асланова Юлия «Мышка и море»

Среда, Декабрь 11th, 2013

Если бы море не шумело так сильно, можно было бы подумать, что они никуда не уезжали. Да, здесь было тепло – теплее, чем в их холодном осеннем городе. Но тепло ведь приходит и уходит – чего этому удивляться. А вот море…. синее, безбрежное, с маленькими бурунчиками шипящих волн. Чудеса.

Мышка-малышка прижалась розовым носом к стеклу. Было самое раннее утро, когда, разоспавшееся солнце только-только выглянуло из-за горизонта,
Обычно мышка спала дольше, но здесь, на море, она просто не могла тратить время на сон. Волнующий, зовущий шум манил и рассказывал истории о далеких путешественниках – среди которых, кстати, были и ее предки. Вот сейчас солнечные лучи совсем разгонят тьму, маленькая девочка проснется и откроет окно… а за ним.

Мышка сидела, свесив свои белые лапки с подоконника. Она вдыхала солоноватый карамельный морской аромат и наблюдала, как девочка бегает по песку вдоль берега. Положив передние лапки на колени, мышка думала о том, что девочка почему-то стала темнее. Может быть, море окрашивает ее кожу в темный цвет. Или, может, это какое-то волшебство – ведь все здесь кажутся куда темнее, чем дома.
«А вдруг и я смогу потемнеть?» — с надеждой подумала мышка, глядя на свою белоснежную шерстку, и тихонько соскользнула с подоконника.

Она с детства любила рассказы о далеких путешествиях и героических мышках, спасавших все на свете – от кораблей до целых подземных городов. Среди таких были ее прапрадедушка и прадед. Одно плохо – во всех рассказах герои были темно-серые, и тенью скользили вдоль стен. Они бесшумно прокрадывались в самые далекие закоулки, невидимые для людей и врагов. А малышка была белой. Белоснежной. Единственной в своей семье.

До моря было совсем недалеко – лапкой подать. Малышка скользнула по ступенькам вниз, прошмыгнув мимо пригревшейся на ступеньках бабочки. Теперь наискосок по берегу – туда, где попустыннее.

Мышка-малышка уселась на горячий песок и зарыла в него лапки. Море шумело и переливалось в солнечных лучах совсем близко. Маленькие волны набегали упругими пенными пузыриками, а мышка лопала их, высунув из песка тонкий коготок. Если бы не горячее солнце, то так можно было бы сидеть вечно. Жаль только, для того, чтобы потемнеть, этого было мало. Нужно окунуться – залезть прямо в море.

В животе что-то дрогнуло в предвкушении, когда она, приподняв хвостик, аккуратно коснулась лапкой воды. Море было теплым, а песок в нем твердым и совсем не горячим. По нему было удобнее шагать, чем по сухим раскаленным песчаным зернышкам на берегу. Мышка радостно плюхнулась в воду и раскинула лапки навстречу волнам, которые легко закачали ее и понесли прочь от берега.
— Пипс, — заголосила она, пытаясь достать лапками дно. – Помогите кто-нибудь, меня уносит.
Но коварное море тащило все дальше, закручивая в крохотных водоворотах вмиг отяжелевшее маленькое тельце . Мышка глотнула воды – которая оказалась неприятно соленой – и вдруг почувствовала, что тепло и манящий шум, которые так понравились ей вначале, сменил неведомый гул темных глубин. Это было так страшно, что она сжалась в комочек. Гул нарастал, он шел откуда-то издалека, словно рокочущее грозовое небо, предупреждавшее о надвигающейся буре.

Кто-то подхватил ее и вытащил из воды. Маленькая девочка вглядывалась в нее большими испуганными глазами, казавшимися огромными на темном лице.
«Теперь я тоже потемнею», – радостно подумала мышка и потеряла сознание.

Когда она очнулась, солнце уже зашло.  Она лежала в своей клетке, придвинутой к самому окну. Дверцу девочка предусмотрительно закрыла.
«Боится, что я снова убегу», — подумала про себя мышка. И вспомнив холод и гул такого другого моря, передернула плечиками. «Ни за что – хватит с меня».

Она уютно устроилась на мягкой подстилке, и закрыла глаза. Но сон не шел – в ушах шумело море и страшно рычал кто-то из глубины. Она приподнялась и глянула в окно – морская гладь была спокойной и в ней отражалась белая луна. «Не бойся, мышка, ты же почти потемнела, — повторяла она про себя. – Ты тоже станешь героем».

К утру гул не прошел. Он звучал внутри нее и заставлял беспокойно бродить по клетке. То она прижималась лбом в холодным прутьям, то пила воду, то терла вдруг замерзающие лапки. К середине дня стало совсем плохо и она уткнувшись носом в угол, лежала и тихонько постанывала. Иногда только вскакивая, чтобы сбросить с себя особенно сильный натиск морского шума.

Девочка переживала – она подходила к клетке, вытаскивала малышку и гладила ее по белоснежной шерстке. А к середине дня попросила отвезти мышку к врачу. Это был их последний день на море, которое, кстати говоря, почему-то заупрямилось. Волны росли и были холодными и грязными – так что, окинув последний раз берег, они собрали вещи и отправились вглубь материка. К вечеру добравшись до большого города, все с изумлением увидели, что мышка покойно спит. На городском вокзале, в ожидании поезда в их осенний холодный город, они слушали новости, поставив клетку на чемодан.

Говорили о страшном море, которое дало волю своему гневу и рванулось вперед, на землю. Что жуткий гул морских глубин породил большую волну, докатившуюся до самого их берега – там, где с беленого подоконника малышка смотрела на искрящуюся водную гладь.

Изумленно переглядываясь, все смотрели на клетку, где мышка, проснувшись, потянулась и уставилась сонными глазами на свои маленькие белые лапки. «Ну вот, не потемнела — огорченно подумала она. – А так хотелось кого-нибудь спасти». И удивленно нахмурилась, вглядываясь в счастливо улыбающиеся лица по ту сторону клетки.

Ференц Ковач, «Солнышко»

Среда, Декабрь 11th, 2013

В мою тихую комнату солнце проникает  редко, резкость его лучей смягчают белые занавеси, дарящие мягкий свет, который щадит глаза и располагает к работе.  Наверное, я устаю от солнца, которого так много, излишне много, в моей стране.  Ведь здесь оно вовсе не то ласковое светило, любимое жителями севера. Не тот редкий гость, которого ждут долгими зимами, и который так быстро покидает радушных хозяев. Нет. Наше солнце может быть мучителем и врагом – оно с легкостью даже убьет, если с ним не осторожничать. Поэтому я не желаю говорить о нем лишний раз, чтобы не вызывать в памяти раковые корпуса больших больниц.
Зато я могу рассказать вам о другом солнце, что сейчас беззаботно развалилось в кресле, на белой шелковой подушке, картинно расстелив шикарный хвост, которым имеет все основания гордиться. А если вдруг в эту минуту раздастся какой-нибудь шум, то распахнет оно свои ярко желтые глаза, и укоризненно взглянет на меня, мол, как можно так поступать – так грубо нарушать сон? Ведь сон – это святое! И я покорно соглашусь – прости, неловко поставил чашку на стол, больше не буду. Как вы, конечно, поняли, Солнышко – это моя кошка. Да-да, ее так и зовут – Солнышко. И не только потому, что она рыжая. Честно говоря, не такая уж она и рыжая, хотя этот цвет преобладает среди серых белых и почти розовых полосок, пятен и штрихов. И не потому, что желтые ее глаза – такие яркие и сияющие,  когда мы познакомились, глазки у нее были еще по-младенчески серыми. Просто она сама выбрала себе такое имя, а я не возражал. Как это случилось? Думаю, что нужно начать с самого начала.
Когда я переехал в новую квартиру, то поначалу подумывал завести собаку. Здорового уличного пса в желтом ошейнике с надписью Лаки, который побирался возле продуктового магазина и выглядел вполне здоровым и бодрым. Но пес, внезапно, обрел хозяина и через неделю вальяжно разгуливал на поводке, всем своим видом показывая, что прошлое перечеркнуто. После такой несправедливости я начал задумываться о коте.

(далее…)

Бублий Сергей «Мартин»

Среда, Декабрь 11th, 2013

Мартин и игрушки

Он был невысок и коренаст, окрас имел такой, какой имеют обычно порядочные пинчеры, вот только мускулистые лапы совсем не были похожи на «спички», как у всех собак его породы. А ещё он был чрезвычайно умён и сообразителен.
Любимой игрушкой Мартина был изгрызенный и извалянный в шерсти теннисный резиновый мячик. По первому моему… нет, не вопросу, а просто даже взгляду, Мартин радостно вскакивал, глаза его вспыхивали счастьем необыкновенным, и он, быстрее пущенной стрелы, летел¸ звонко и радостно потявкивая, искать в коридорных извивах этот желанный незатейливый реквизит для наших игр.
Найдя, возвращался, счастливый, но сосредоточенный и собранный, клал находку у моих ног и отступал на приличное расстояние, ожидая броска.
Делая вид, что лично мне игра совершенно не интересна, я брал принесённое сокровище в руку и несколько времени лениво перебирал, перекатывал в пальцах, перекидывал с руки в руку, подбрасывал к потолку и ловил, притворно отводил глаза, зевал. Наконец, когда я краем глаза замечал, что внимание Мартина отвлекалось, к примеру, каким-то посторонним шумом, делал неожиданный бросок, метя в стенку, с тем расчётом, чтобы мячик обязательно отскочил в коридор. И тут же живая маленькая ракета срывалась с места на первой космической скорости, с тем, что настигнуть игрушку прежде, чем та коснётся пола.
Можно удивляться и не верить, но это удавалось ему почти всегда. Такая вот была заложена в нём природная стремительность.
Игра продолжалась до тех пор, пока мы оба измочаленные не валились с ног.
А заканчивалось всё обыкновенно тем, что Мартин благодарно лизал мне руки и устремлялся ужинать в свою комнату, где его, по обыкновению, ждал хо-о-ороший кусок мясца на кости из борща, приготовленного любящей хозяйкой.
Но однажды… Ах! Боже мой! Потерялась игрушка! Ну, вот нет её, и всё! Ни в коридоре, ни в комнате, ни во всей квартире. Нет! Хоть плачь, а нет игрушки!
Грустный Мартин стоял передо мной и всем своим сиротливым видом выражал безысходную тоску и вселенскую печаль по потере.
— Ну?! – спрашивал я то и дело, — Неси мячик. Играть будем?! Неси!
Уши Мартина шевелились, как локаторы, наблюдающие приближение вражеской цели, весь он выражал полную и беспрекословную готовность к забаве, лапы нетерпеливо перебирали, скребя коготочками по паркету.
— Неси мячик! Чего ты стоишь?
С надеждой посмотрев на меня, он отправлялся в коридорные сусеки, и слышно было, как тыкался мокрый нос в разные укромные места, расшвыривая ненужный хлам в поисках сокровища.
Вернувшись после бесплодных изысканий, Мартин становился передо мной, как провинившийся солдат перед прапорщиком, и смотрел исполненными тоски глазами.
— Ищи, — говорил я, — куда он мог деваться? Не съел же я его. Ты тоже не ел, и Володя не ел, а Лена вообще ещё на работе. Ищи!
И Мартин снова устремлялся в коридор, как шахтёр устремляется на поиски золотой жилы.
Всё было напрасно.
Поиски не приводили ни к чему, и любимая игрушка не желала находиться. Промучившись так с часок, или около того, он скорбно улегся около моих ног, как на тризне по любимому другу.
Не представляя, как можно помочь, я вдруг предположил: «А верёвочкой ты будешь играть?»
Мартин вскинулся, навострил уши и приготовился внимать.
— Неси-ка, брат, верёвочку! Будем играть верёвочкой, раз мячик потерялся.
О! Радость! О, счастье! Выход был найден!

(далее…)

Григорян Маргарита «Мой пушистый зверёк»

Среда, Декабрь 11th, 2013

Моего зверька зовут Кайса. Она такая резвая, быстрая, поэтому и свою кличку получила в честь великой  финской биатлонистки Кайсы Макярайнен.  Мама так сильно ругает  кошку, потому что она носится как сумасшедшая и царапается, кусается.
Но я её все равно  очень сильно люблю. Окрас ее рыжий, глазки желтые, шерсть длинная и очень пушистая.
Но самое интересное, что она не любит не только  сырое мясо, но и вареное, и жареное.
Поступки ее бывают очень странными: она может висеть на маминых любимых шторах, выдирать ворс из ковра, но в то же время умеет быть ласковой подлизой. Поэтому-то и зла на Кайсу за ее поступки я не держу.
А так, если не считать ее чудачеств, мы живем очень дружно!