Мамонтова Саша «Я в твоих руках…»*

Я вообще не собиралась заводить в доме кошек.
Тем сильнее было мое замешательство, когда в нашу городскую квартиру было доставлено абсолютно дикое существо полутора месяцев от роду, тайно рожденное и воспитанное кошачьей матерью на чердаке нашего дачного домика. Доставлено было исключительно с целью «отдать-в-хорошие-руки-скоро-зима-замерзнет-ведь-на-улице». Взять найденыша желающих не было – и в воспитательных целях зверюгу приходилось выуживать из всевозможных укрытий – и, шипящую как разъяренная змея – как-то приучать к мысли о неизбежности человеческого общества. К тому времени, как были освоены процессы кормления и отправления естественных надобностей — расстаться с существом стало совершенно невозможно. И потому, что привыкли, и потому – что по какой-то странности этой конкретно взятой кошачьей натуры я была беспрекословно признана ею – натурой – персональной кошачьей матерью. Пришлось придумывать кошке имя. В честь одной хорошей американской актрисы назвали Николь. Ники.
Ники вырастала мудрой, нежной, склонной к сопереживанию, привязанной к выбранной человеческой маме кошкой-целительницей. Она завела обычаи, не принятые доселе в семье – поцелуев при уходе и возвращении с работы, непременного ожидания «родительницы» у дверей, совместного похода в душ и вообще везде неразлучного пребывания.
Через год в доме нежданно-негаданно объявилась малолетняя сестра Ники, привезенная все в том же душеспасительном порыве — «пристроить». Пристраивали долго. А потом и вовсе перестали. Назвали Мартой. Мартышкой. Маськой.
Характером Марта оказалась полной противоположностью старшей сестре. Независимая, себе на уме, никаких переживаний в голову не брала и ко всему – включая вопросы личной гигиены — относилась несколько отстраненно. Любила осваивать человеческие обновы – особую слабость питала к качественным изделиям из джинсовой ткани. Также оказалась большим гурманом, став признанным домашним экспертом по качеству мясных продуктов.
На момент появления кошачьих сестер проживала в квартире собака Динка – «дочь породистого спаниеля» —     как принято было отвечать на вопросы о ее собачье-расовой принадлежности. С превосходящими силами противника кошки быстро установили дипломатические отношения, что никоим образом не мешало веселой псине время от времени гонять серых выбражуль, легонько прихватывая их зубами за пушистые штанишки.


Тяжелый уход постаревшей Динки стал первым большим стрессом для кошек. Но вскоре новое событие заставило их психологически мобилизоваться.
Мама моя всю жизнь мечтала о Рыжем Коте. И никогда у нее этого Рыжего Кота не было. Ну не попадались. Я же не собиралась заводить не то что Рыжего, но и никакого кота вообще. Никогда. И вот однажды, зимним морозным утром, хорошенько закутавшись, я выдвинулась из дома по своим делам. Вокруг одного из авто на импровизированной дворовой стоянке с энтузиазмом крутилась бродячая собака, то и дело пытаясь по-пластунски подлезть под брюхо иномарки и ухватить там что-то необычайно для себя интересное. А из-под машины кричали. Кричали как в последний раз, предсмертно. Я улеглась на снег и, вытянув руку, нащупала и ухватила напряженное дрожащее тельце. Тащить пришлось за тонкую щепотку шерстки на загривке – обезумевший от страха и холода зверь не стремился покидать единственное доступное ему укрытие. Вытащенное мною существо оказалось невероятно тощим, грязным Рыжим Котенком, мгновенно уснувшим в тепле пуховика. Так мама встретила Кота Своей Мечты – конечно, исключительно намереваясь в скором времени «отдать в хорошие руки». Пока желтый скелетик был откормлен до состояния, годного к передаче кому бы то ни было — отдать его, естественно, не смогли. Кота, похожего на тощую волосатую селедку назвали Максимиллианом – вопреки тому, что ничто в нем изначально не предвещало императорских статей.
Макс оказался контактным, необычайно жизнеспособным, ревнивым, ловким приспособленцем и прирожденным дамским угодником. Еще очень долго  в его детских глазках читался вполне человеческий страх быть отторгнутым, возвращенным в какое-то несытное, нетеплое, и пока такое близкое прошлое.
Всеми способами маленький завоеватель притягивал к себе всеобщее внимание. Сообразительностью, лаской какой-то жадной, необыкновенной — жалость вызывающей, до которой наши кошки не опускались никогда.
Ники не приняла его. Марта особенно не переживала, абстрагировалась от досадного, претендующего на всю любовь хозяев щенка.
Шло время. Ники заболела. И умерла. Мы хотим думать, что сделали все возможное. Я все время была с ней. И не могла решиться прекратить это. За несколько минут до конца, придя в себя, Ники забралась ко мне на руки. Я прижала к себе невесомое тельце и, спокойно вздохнув, моя кошка-дочь вытянулась в последней судороге.
У Марты, казалось бы — верной своему принципу параллельного существования – вдруг проявилась какая-то внутренняя печаль во всем. Как мне теперь кажется — именно после смерти сестры она начала стареть.
Ники ушла в 9 лет. Марта оставалась с нами 16. Олимпийские игры в Лондоне мы еще смотрели все вместе. Она уже была очень больна, в старости стала терпимее относиться к человеческому обществу, но фамильярности всяческой избегала. Только когда было невыносимо больно – забиралась ко мне на руки, обнимала колени и, вздрагивая, выпускала когти. Мы плакали от боли. Тяжело принимать решение о прекращении чужой жизни. Пусть — во имя избавления от страданий. 16 лет вместе и твое согласие на смерть близкого существа — вот что остается. И никаких смягчающих обстоятельств. Мася все понимала. Я держала ее на руках. Одной ей было страшно. Так и уснула — под мой шепот, что мы никогда не оставим ее, скоро боль уйдет и все закончится.
После этой смерти Макс изменился, замкнулся в себе. Ручной кот и неженка, требующий внимания – стал предпочитать одиночество.
Мама, всхлипывая, причитала тогда – «Все, больше никаких кошек! Я не могу это выносить!»
Дом как-то сразу опустел.
Я вообще не собиралась заводить в доме кошек. Ни одного из подкидышей семьи кошачьих мы не планировали и не искали целенаправленно. Да – понимали и принимали, но не выбирали, А может быть — выбираем не мы? С какой целью Сущее – Вселенная  – Природа вверяет рукам нашим беззащитных этих созданий, маленькую армию лохматых, пушистых, пернатых детей своих? Чему они должны учить нас – нередко ценою жизней своих? Ответственности, милосердию, заботе до последнего дыхания, любви?

***

Она была так голодна, что подошла к людям и слабо мяукнула. На нее шикнули, топнули, прогнали. Позже, скармливая ей сосиску, я сказала, что работаю до шести. Она исчезла. А в 18.05 я увидела ее красноречиво сидящей на лавочке рядом с чьим-то рюкзачком. Меня ждали.
В маршрутку нас не пустили, и домой мы шли пешком. Я держала ее на руках — она была спокойна – будто очень устала от такой вот своей жизни, только иногда порывалась догнать и съесть какую-нибудь птицу. Нам сигналили стоящие в пробках автомобили, на нас таращились спешащие пешеходы. Мы шли домой.
Мама спросила – «Что это..?»
На руках я держала пыльную тощую серую кошку не более шести месяцев от роду. Треугольное худенькое личико почти полностью занимали огромные, прекрасные глаза, которые казались еще больше от абсолютного отсутствия у кошки ушей. И хвоста. Характер повреждений говорил об обморожении во младенчестве.
— Что ж. Выучит горшок – пусть живет. Где один – там и двое. Прокормим. НО БОЛЬШЕ НИКАКИХ КОШЕК!!
______________________________________________

*Рамазанова З. «Дождь» OST/Официальный саундтрек к фильму «Последняя сказка Риты», 2012

Comments are closed.