Демидовы Егор и Ксения «Наш пернатый друг»

 demidovy1

Он вошел в нашу жизнь быстро, суетливо и очень шумно!.. Именно из-за этого шума,  птичьего гвалта, взмахов крыльев, полетов его родителей почти над самой землей, мы и заметили его появление в нашем огороде позади дома. И сразу же выбежали посмотреть: что там случилось на улице?! И увидели его – небольшого вороненка, неподвижно сидевшего на грядке. Мы с Ксюшей и мамой   несколько минут смотрели, как родители вороненка своими беспокойными криками, зовами и полетами пытались заставить его взлететь! Но он был так ошарашен всем происходящем, что только переминался с ноги на ногу, и даже не пытался, а, скорее  всего не мог, взлететь.

demidovy2

И тут мы стали думать: что делать? Оставлять его в огороде никак нельзя, по участку свободно бегает наша собака Шайра. А она ох как любит гонять ворон и сорок, которые все время воруют еду из ее миски. И мы решили занести вороненка пока в дом, а «потом видно будет». Егор завернул птенца в войлочный коврик, спокойно занес в дом и посадил в таз. От испуга и стресса он даже не сопротивлялся. Только все время моргал глазами. А пока вороненок приходил в себя, мы с Егором побежали смотреть в Википедии чем его накормить и  можно ли его вообще содержать дома. Данные из энциклопедии нас успокоили: воронята прекрасно приручаются и не хлопотны в уходе и кормежке /1, 2/.  А если его правильно содержать и воспитывать, то, случайно улетев от хозяина, он сможет освоиться в жизни на воле /3/. А тут еще папа, пришедший на обед, рассказал ободрившую нас историю из своего детства, о том, как лет в четырнадцать, у него  почти год жил подобранный им вороненок, выпавший из гнезда с дерева рядом с домом. Как он был его лучшим другом, жил с ним в одной комнате, спал в верхнем отделении серванта, передвигался на папином плече, подлетал к нему всегда, реагируя на зов и, по его словам, уважал его, никогда не гадил на плечо. А папа пытался учить его разговаривать, поступая как с попугайчиками: сажал в клетку, накрывал платком, и говорил что-то.
Пока папа все это нам рассказывал, у Егора загорелись глаза, и он тоже захотел стать другом птенцу,  воспитать его и обучить. Никто на семейном совете не  возражал против этого, тем более что отпускать вороненка сейчас было нельзя, да и не куда: пока он был беззащитен перед окружающим миром. Так в середине апреля в нашей семье появился новый друг – Филя.
Вообще,  мы очень любим животных. В разные времена у нас жили хомячки и домашние крысы, кошки и собаки и даже коза Бяшка. А птиц мы любим особо, они наша гордость, радость и визитная карточка. Дело в том, что живем мы в частном секторе в лесном ущелье, с двух сторон дома – соседи, а с других сторон – лес! И всю осень, зиму и весну мы подкармливаем на своем широком подоконнике – кормушке птиц, а летом, помня как у нас хорошо, они от нас не улетают. Так что мы весь год с ними вместе: соседи, друзья, называйте, как хотите. Но зато, как прекрасно это соседство!  Все наши друзья, приходя к нам в гости, удивляются тому, как мы едим с одной стороны дома со стола, а птички с другой стороны – с подоконника. А прилетают к нам «в столовую» и воробьи, и синички, и дятлы, и трясогузки, и поползни, и сойки. Все красивые и интересные, и наблюдать за их поведением тоже очень интересно! А одно время, когда мы были еще маленькие, у нас несколько дней жила настоящая сова, которую папа, возвращаясь ночью из командировки, случайно сбил на трассе и подобрал, так как она сама не могла лететь. Он привез ее домой, поселил в ванной, кормил сырым мясом и печенью. А когда она окрепла, мы ее отпустили в соседний парк, и она с огромным облегчением улетела из квартиры, где ей все было не привычно, негде было поохотиться, нечего было делать, и где она уже стала грустить по воле.

demidovy3

Так, и  нашего нового питомца Филю нам всем очень хотелось воспитать правильно, без насилия над птичьей природой и по возможности в своей среде. И поэтому, первое с чего начали папа с Егором, построили ему вольер и обустроили личное место так, как мы перед этим прочли в статье «Ворон. Содержание в домашних условиях (вольерах)» /3/. Домик Филе мы сделали на задней стене нашего дома, оградив его металлической сеткой с крупным шагом. Внутри укрепили различные палки (жердочки), снизу сетку прикрыли соломой и травой, чтобы удобно было ходить, сделали поилку, поставили кормушку с собачьим кормом /3/. А еще, снаружи вольера мы укрепили «родительскую» жердочку. Чтобы папа и мама птенца, которые ежедневно прилетали и кружились над домом, могли поближе  общаться с вороненком.
Строительство заняло у нас три дня. На это время  мы соорудили Филе «гнездо» в тазу на нашей крытой  веранде. Он не доставил нам хлопот: перемещался пешком, ничего не рвал, не прятал  и не портил (больше всего это обрадовало маму, которая перед этим прочла об этой склонности ворон, оставленных одних дома). Да он один почти и не оставался. Каждый из домочадцев старался по возможности все свое свободное время проводить, обучая птенца. И даже когда строили вольер, Филя был рядом, наблюдая за процессом из сеточного «загона».
Вообще, в первое время наш вороненок был спокойным, за исключением времени, когда хотел есть. И вот тут с ним начинались перемены: он начинал звать людей, кричать, скрестись когтями и лазать по клетке, и пытался подлетать. Причем начиналось это с раннего утра (с пяти часов) и заканчивалось поздно вечером. А так как вольер был прямо за стеной нашего дома, а кричал Филя очень громко, требовательно и пронзительно, то мы реагировали на его пищевой рефлекс практически сразу.  И, эту достаточно сложную обязанность кормежки через каждые три часа, мы возложили на Егора (он же хотел быть хозяином птицы).
Наш вороненок с удовольствием ел любую пищу: размоченный молочком хлеб, рваных червей, которых мы ему собирали по участку, вареную перловку и гречку, кусочки сыра, тертые морковку, свеклу, огурцы и яблоки, отварную курицу и яйца, творожок. Все это в размоченном виде, сначала насильно Егор запихивал Филимону в клюв, а потом он сам научился открывать свой клюв при виде пищи. А для того, чтобы Филя был здоров, мы добавляли к  воде витамины /2/. Так же мы прочли, что для птенцов — воронят необходимы солнечные ванны /3/, и Егор ежедневно выносил его погулять по участку.  Нам кажется, эти  прогулки ему очень нравились. На них он оживлялся, начинал крутить головой и открывать рот. При этом Егор всегда с ним разговаривал, пытаясь описать, что происходит вокруг. Из рекомендаций по выращиванию воронят мы не соблюдали только «купания каждый день или через день» /3/. Мы его конечно мыли мыльным раствором по оперению, и нам казалось, что это ему даже нравится. Особенно сидеть потом, завернутым в полотенце и сушиться.  Но такие водные процедуры мы проводили раз в две недели.
Мы все договорились учить птенца говорить, так, что каждый при встрече с ним и обязательно при кормежке произносил гортанные звуки «О-ООО», а еще часто называли его по имени.

demidovy4

Интересно было и поведение Фили дома, куда Егор иногда его брал развлечься. Пока Егор сидел и делал уроки, Филя ходил по столу, перелетал на кровать, крутил головой в разные стороны. Он заинтересованно следил за тем, что происходит на экране телевизора, наклонял голову, как говорил Егор «вникал». А  когда он подрос, то стал подлетать к телевизору, пытался его клевать.
Еще, для развития природной смекалки и реакции нашего питомца, мы придумали такую игру. Мы водили лазерной указкой по стене, а Филя бегал за красным светом, пытаясь его клевать. Нам всем было весело!
Но время шло, и наш вороненок подрос, окреп и к нам привык. Пора было приучать его к самостоятельному выгуливанию. А для этого  Егор смастерил ему кожаные опутенки (ремешки на лапках). В то время мы еще всерьез думали выучить его как ловчую птицу. Но опутенки Филе не понравились, и мы забросили это дело. Зато теперь мы гуляли с Филимоном по участку на плече. И он спокойно сидел, и нам казалось, что ему даже это нравилось, и он чувствовал себя в безопасности.

demidovy5

Так продолжалось до середины мая. А потом в нашем медлительном, неповоротливом, тяжелом Филе стала просыпаться тяга к полетам. Да, сидя у нас на плечах, разгуливая по столу на даче, разговаривая с нами, он оставался все еще нашим птенцом. Но когда мы сажали его в вольер, начинал носиться по клетке, перескакивать и перелетать с жердочки на жердочку и кричать, махать крыльями, так, что нам становилось его жалко. Наверное, он стал тосковать по воле, а может быть и по своим родным, которые ни на день не бросали его. Они были постоянно рядом, перекрикивались с ним, оставаясь за пределами нашего досягания. А иногда, когда в доме и на участке было тихо, а Егор дома делал уроки, то он слышал, как птицы садились на «родительскую» жердочку  и переговаривались друг с другом. Трудно сказать, это ли повлияло на сознание и поведение нашего Фили, или просто пришло его время летать, но мы, посовещавшись, решили, что пусть летит, если захочет. Что если ему у нас комфортно и хорошо, то он сам не улетит.
И вот настал день нашего расставания. 22 мая мы всей семьей вышли в сад. Поиграли и поносили на плече Филю (улетать он при этом не пытался). Нам очень хочется верить, что он любил нас и доверял нам, как друзьям. А потом, мы посадили его на лужайку и стали смотреть, что будет дальше… Филя немного помялся, и стал пытаться взлетать. Но получалось у него плохо (то ли он был у нас тяжеловатым, то ли с непривычки или волнения). Но, все же он смог долететь до средней ветки вишни и сесть там. И тут началось такое… Казалось со  всех сторон одновременно раздались карканье, взмахи крыльев, птичий гвалт! И если бы только вороний! Тут же налетели сороки и  воробьи, и расселись по всем окрестным веткам, и стали каркать и шуметь, а громче всех, конечно, Филины родители. Они опять уговаривали его лететь выше. И он полетел!  Неуклюже, тяжело, неровно взлетел на верхушку березы. И тут же на соседних ветках оказались его родители! И все вокруг каркало, щебетало и махало крыльями. Казалось, что все поздравляют наконец-то объединившуюся семью! Какое это было для всех (и для нас тоже) ликование! До этого случая, мы и не подозревали, что у ворон существует такая привязанность друг к другу! А ведь их птенец прожил с нами целых полтора месяца, и родители его не бросали, а всеми силами пытались вызволить! Филя еще долго сидел на верхушке березы, переговариваясь с сородичами и посматривая на нас. Может быть, он раздумывал, не вернуться ли ему туда, где его любят и ждут, и всегда будут любить и ждать. А потом все воронье племя улетело в лес…
Филя улетел от нас так же, как и появился: с криком, шумом, птичьим гвалтом, взмахом крыльев. И, если задуматься, с большой нашей радостью, что улетел, а не умер от неправильного содержания в неволе и малодушия хозяев, пытавшихся мучить птицу, вместо того, чтобы дать ей свободу. Несмотря на то, что нам всем было грустно расставаться с питомцем, успевшим стать членом семьи, мы дали ему выбор: улететь к семье или остаться в нашей семье. И если бы он предпочел остаться, то мы были бы несказанно рады! Это означало бы, что в «человечьей стае» он ощущал себя как дома. Но этого не случилось. И все равно, Филя, у тебя теперь есть два дома, и мы тоже твоя семья! Так что прилетай всегда, когда захочешь! А мы теперь, всегда, когда слышим на участке вороний крик, поднимаем головы и зовем:  «Филя, Филя! Лети сюда!». И мы верим, что ты иногда возвращаешься и наблюдаешь за нами. А мы о тебе помним всегда!

demidovy6

Comments are closed.