Голубева Марина «Просто так»

Этот серый день не отличался ничем, из монотонной среды простых будней он ни для кого не представлял ценности, каждый его проживал, надеясь, что следующий будет лучше, светлее, радостнее. А череда бесцветных суток тянулась и тянулась, не собираясь прекращаться ни на секунду. Мы не видели солнца уже больше половины месяца. Мерзкий дождь не переставал литься откуда-то сверху. Мы не видели неба, мы не видели звезд, но продолжали жить. Как и тысячи других людей.
Школа, учеба, институт, работа, неважно… Погрязли в этом круговороте, словно в трясине топких болот. Какое нам дело до того, что происходит у кого-то рядом, где-то на улице?! Мы следим за модой, новостями, но не за собственной жизнью или жизнью других, мы не знаем героев настоящего, а ведь их поверьте, не мало. Немало тех, кто не носит медалей, немало тех, кто еще сохранил  в себе что-то живое человеческое.
Это было в пасмурный день ноября или октября, я не знаю, но было точно в пасмурный и хмурый день. Во дворе грянул выстрел. Для Москвы это не редкость? Правда? Скажите вы, сколько сумасшедших, любителей побаловаться с огнестрельной «игрушкой»? Для вас наверняка это не новость, вряд ли удивление отразилось на лицах многих, когда вы прочитали эти строчки.
Зачем стреляли? Что им сделало несчастное животное? Кошка, сидевшая у подъезда, только что выползшая из подвала, кому она могла помешать?
Доверчивая, наивная зверюшка, теперь корчилась в муках около ступенек, ведущих в подъезд. Думаете, ей помогли? Вызвали ветеринара, хотя бы подобрали с земли? Нет, люди смотрели на это сквозь пальцы. Так оно и должно быть. Все проходят мимо, а животное мучается, пищит, плачет, медленно умирает.

Она шла по дороге домой, смотря себе под ноги. Одна из тысяч москвичей, одетая в серое пальто и вязанный берет. В лужах отражались мутные овалы уличных фонарей. Холодно. Промозгло. Она остановилась у подъезда и замерзшими пальцами нащупала ключи и дрожащей рукой поднесла их к домофону. Вдруг маленький писк, едва различимый среди сигналов машин, нарушил мысли. Комок ощерившейся шерсти лежал рядом со ступеньками. Она устало скользнула взглядом по подъезду, лавочке рядом с ним и, наконец, увидела кошечку. Та жалась к поручням и пищала, охрипшим голосом. Задняя часть спины была покрыта кровью. Мех в том месте клочьями торчал в разные стороны.
— Ты… Как же угораздило, — со слезами на глазах прошептала девушка и всхлипнула. Она с минуту смотрела на кошечку, затем опустила голову. Попыталась сделать шаг, затем замерла и вдруг резко развернулась на каблуках.
— Нет, отец не позволит, — в пустоту произнесла она, затем быстро подошла к кошечке, бережно взяла на руки, замотала в шарф.

— Эта тварь больше не будет находиться в моей квартире! Что ты себе позволила?! Нам самим есть нечего, а ты еще эту дармоедку притащила. Не трогала бы, сдохла сама бы, без твоей помощи. Теперь вези её к ветеринарам – усыпляй, — мужчина довольно преклонных лет с пивным животиком, лысеющей головой и удивительно неприятным лицом кричал на дочь, сжимавшую в руках комочек шерсти. Она ничего не ответила чуть больше минуты стояла, уставившись пустым взглядом в потолок и пыталась сдержать слезы. Знала, знала, знала, что он не позволит ей оставить кошечку. Он животных с детства ненавидит.
— Вон! Убирайся с этой паразиткой! – заорал он и указал пальцем на входную дверь.
— День, один день я прошу, чтобы она осталась у нас, — неожиданно твердо сказала девушка, подбородок задрожал, слезы потекли по щекам, обжигая кожу, оставляя за собой соленый след.

Лена по привычке задержала взгляд на объявлениях, висящих хаотичной группой на стене и двери подъезда. Затем отвернулась, но тут же вновь посмотрела на доску. На обычном тетрадном листе черной ручкой был торопливо написан текст и дан телефон, номер квартиры. Сбивчиво была рассказана история, как подростки баловались во дворе прошлым днем, и выстрели в молоденькую кошку, почти котенка. «…Нужна помощь ветеринара, мне запретили оставлять её дома. Отец дал ровно один день. Пожалуйста, помогите, кошку еще можно спасти!…»
«Если не я, то кто?» — простая, банальная фраза, а сколько раз вы её говорили за свою жизнь? А Лена подумала именно это.

— Мне знакомый сказал, что еще не все потеряно, операцию делать нельзя – риск, что пуля коснется позвоночника, велик, но она сможет жить, понимаете? Она будет жить! – дрожащим голос говорила девушка, комкая в руках тетрадный лист с объявлением. Лена улыбалась и осторожно гладила кошечку.
— А как вы её назовете? – шмыгнув носом, спросила девушка.
— Придумаем, у меня ведь еще дома кошка живет и собака, сдружится она с ними, — тихо отвечала Лена. В руках она держала пушистое сокровище, слабое, пищащее.
— Вы идите, у меня папа скоро придет, — вдруг спохватилась девушка, с беспокойствием глядя на часы.
— Да, пора, до свидания, — ответила Лена. Она не слышала, как за ней закрылась дверь, теперь у неё была другая забота – этот комочек шерсти, который должен был выжить после стольких испытаний.

— И как она?
— Ой, Наташ, это какая-то батарейка энерджайзер! Везде бегает, ходит, только ноги чуть-чуть подволакивает, а так они с Агашкой бегают туда-сюда, успеваю только следить за ними, чтобы не напрокудили!
— А операция?
— Не знаю, что с операцией, доктор сказал, что пока нельзя – слишком большой риск.
— Все к лучшему.

Вы не слышали об этой истории, правда? Не представляли, что такое бывает, не задумывались ни нам минуту о том, что было бы, если эту кошечку не нашли? А что бы было? Вы бы не задумались, вы бы не узнали об этом. Никогда. Без лишних нравоучений и истин, которые мусолят нам мозги с раннего детства. Не теряйте в себе человечность.

Comments are closed.