Irin Eagle «Беглец»

При входе его толкнули так, что он, упав, проехался по  полу и остановился, только упершись головой в ножку стола. Удар смягчил пушистый темно-серый ковер, смятый им в движении. Ножка стола, толстая и массивная, не позволила ковру, а вместе с ним и Василию продолжить путь по паркету. Предпочтя не подниматься на ноги, неизвестно еще к чему это приведет, он, стараясь особенно не шевелиться, оглянулся: мужчина, втолкнувший его в комнату, ушел и плотно закрыл за собой дверь. Васька припомнил, что слышал щелчок сработавшего замка. Возможности удрать не было.
Ковер слегка пах пылью и чем-то кислым. Пивом? Нет. Там, где пиво льют на ковер, Василий бывал, и в этих местах кроме запаха прокисшего напитка, присутствовали ароматы, которые ни с чем не спутаешь. Здесь же в воздухе едва ощущался какой-то знакомый запах, названия ему не придумать, но каждый, кто мог его ощутить, связал бы этот запах с детством, уютом и защищенностью. Но после того, что Васька пережил, вера в уют и защищенность исчезла. Из-под полуопущенных век он быстро осмотрел  так «гостеприимно» встретившее его помещение.
Лучи солнца проникали в комнату через слегка прикрытые тяжелыми портьерами два высоких двустворчатых окна. Закат уже приглушил свет, а темная ткань ослабила отраженное от зелени деревьев сияние. Полуоткрытая форточка одного из окон, на мгновение привлекла внимание. В другое время Васька, не задумываясь, воспользовался бы ею, чтобы обрести свободу. Но сейчас, избитый, с судорогами в животе от голода, он не чувствовал в себе достаточно сил для такого подвига. Взгляд пленника скользнул по массивному светлому с темной инкрустацией комоду между окон, громадному платяному шкафу, в зеркале которого отразилась свобода за окном,  ярко освещенному дивану с высокой спинкой, покрытому темно-красным с серыми зигзагами пледом и уткнулся в маленький столик, где темный экран монитора тускло поблескивал отраженным светом. Что-то знакомое мелькнуло в памяти и исчезло. Отгоняя наваждение, Васька на мгновение прикрыл глаза, а затем  продолжил осмотр. Хотя рассматривать особо было нечего: всю другую стену,  начиная от самой двери, занимали шкафы, битком набитые разноцветными книгами. Хранилища книг сочетались по цвету с комодом и платяным шкафом, только темного дерева в них было больше, чем светлого. А вот о сочетании оттенков книг расставляющие их на места не думали совершенно: яркий соседствовал с грязноватым, желто-зеленый следовал за почти темно-синим и плавно переходил в снежно-белый через кремовый, вызывая воспоминание о топленом молоке и творожном креме с вареньем. Обои, там, где они были видны, по цвету напоминали тот же крем, а более темные листочки, похожие на резвящихся рыбок, чуть поблескивали темной бронзой и серебром.
В животе заурчало, тряхнув головой, Василий поднялся на ноги. Тяжелая бархатная скатерть цвета темной крови закрывала стол, свешиваясь почти до пола. В другое время ее лоснящаяся мягкость и свитая сложным узором бахрома вызвали бы восторг. Но сейчас взгляд скользнул мимо – рядом с батареей под одним из окон Васька заметил то, что до сей поры загораживал сбитый ковер и ножка стола – серую с черными пятнами кошачью лежанку и две миски: одну с водой, другую с кормом.
Звук открывающейся двери заставил пленника вздрогнуть и обернуться.
– Господи, Славка! Ты где его нашел? Иди сюда, мой хороший. Где ж ты пропадал целую неделю?
Быстро шагнув в комнату, девушка подхватила на руки в испуге прижавшегося к полу кота.
– Глупенький! Ну, зачем ты убежал? Машины испугался? Я с ног сбилась, бегая по всему району.
Ласковые руки гладили грязную шерстку, и не было юной хозяйке дела до того, что серые и желтые мазки остаются на ее белоснежном свитере. Внимательные пальцы почесывали за ушком, проводили над бровями, так, как он любил, старательно обходя глубокую царапину на лбу, и, прижавшись всем телом к груди хозяйки, Васька расслабил напряженные мышцы и заурчал.
Молодой  мужчина с закатанными рукавами свитера стоял в дверях и озабоченно разглядывал следы когтей на локте и запястье.

Comments are closed.