Нестерова Ольга «Антикризис»

 nesterova

И почему это неприятности всегда случаются в плохую погоду? Или просто, когда светит солнышко, любая из них кажется пустяком, а сейчас… Машка вздохнула, примериваясь, как половчее перепрыгнуть лужу: слякоть и косой дождь со снегом не прибавляли ни ловкости, ни оптимизма. Она плелась из школы, согнувшись, будто в ранце были кирпичи, и стараясь думать о чём угодно, кроме завтрашнего дня: родителей «пригласили» к завучу. Она вспомнила, как он с покрасневшим от гнева лицом возмущённо рассуждал о её «подвиге»: «наставила фонарь» однокласснику на голову выше её. «И за что?», — завуч прямо-таки пылал от возмущения.
Как будто ни за что бьют? – В Машкиной душе снова поднялась буря негодования: она вспомнила, как Мишка орал, что она беднее всех в классе: не то, что машины нет, в семье даже старый велосипед один на всех! И вообще, приличные люди в коммуналках не живут. И отец её неудачник: работает только 3 дня в неделю на задрипанном заводе, и мать у неё вообще нищая (Машкина мама, инженер-технолог, после закрытия фабрики стала работать санитаркой), таким вообще не место в жизни, и она сама балда, а умной только прикидывается! При воспоминании об этом у Машки и сейчас сжались кулаки, а тогда… «Ну, у тебя и лицо было! Я сама испугалась: вдруг убьёшь», — округлив глаза, описывала подруга Людка,- «прям средневековый фанатик!» Ещё бы! Обидно ведь: это она, а не репетиторы, вытащила Мишку из беспросветных двоек по математике, просто пожалела, и потом здОрово ведь, когда объясняешь, а человек начинает понимать: его глаза таким светом загораются! Правда, Мишка мало что понял, только раз четвёрку получил, так — одни тройки, а после очередной похвалы, которые щедро раздавала Машке математичка, не выдержал и начал её задирать: «Что, гениальность мешает новые ботинки купить?» И пошло-поехало… Этому мамы-папенькиному сынку плевать, как тяжело людям зарабатывать на хлеб. «Данный процесс он ни разу в жизни не наблюдал», — так наверняка скажет, посмеиваясь, папа. Да и завучу тоже наплевать на неё и её семью. А если учесть, что Мишкин отец  дал, говорят, в прошлом году деньги на ремонт школы, а её мама сама мыла окна в классе и не смогла даже заплатить за экскурсию в Питер (как Машка завидовала тем, кто поехал!), то дело совсем плохо: как бы не выгнали, ведь Мишкиному отцу стоит только позвонить и… Конечно, на следующий год всё равно переходить в другую школу:  эта от дома далеко, им недавно пришлось переехать, срочно продав квартиру,  но одно дело – самой уйти, а другое – когда выгонят, да ещё с та-акой характеристикой…


Тут сильный порыв ветра стряхнул сухую ветку с дерева, и она пролетела к стене дома прямо перед Машкиным носом. Провожая её глазами, девочка заметила валявшуюся в грязи за водосточной трубой мягкую пушистую игрушку – белого котёнка с серым пятнышком на лбу. «Хорошенький какой», — подумала она, — «ещё почти не запачкался, возьму домой, ничего, что я уже большая». Она подошла поближе, и тут «игрушка» вдруг открыла мутноватые глазки и вопросительно взглянула на девочку снизу вверх. «Ой»,- удивилась Машка,- «ты откуда?» «Мя»,- тихо ответил котёнок, наверное, это означало «потерялся». Потом «игрушка» подползла поближе: слабые лапки не держали продрогшее тельце и…легла Машке на ботинок, положив голову на застёжку. Котёнок опять закрыл глаза, словно решив, что он теперь в безопасности. «Бедный»,- Машка протянула руку — погладить его и опять печально вздохнула: если принести его домой, разве мама позволит оставить? Особенно сегодня. «Девочка, не видишь, твой котёнок устал?! Возьми на руки! Вот тебе пакет, чтобы пальто не испачкать»,- строгий голос принадлежал вышедшей из ближайшего магазина даме (иначе, как дамой, назвать её было нельзя). Она поглядела на Машку, как  воспитательница в детсаду,  и протянула ей чистый пакет.  От неожиданности Машка указание выполнила. Ей показалось, что дама ещё чего-нибудь прикажет, и она поспешила дальше, а очутившись перед дверью подъезда, вдруг сообразила, что котёнок ещё сидит у неё на руках. «Иди»,- сказала она, спуская его на пол у входа, но тут на первом этаже открылась дверь, и из неё вышла соседская собака. Лучших дворянских кровей, помесь колли бог знает с кем, хоть и без медалей, но умная и добрая, даже кошек не гоняла. Котёнок, конечно, этого не знал и на всякий случай скакнул назад, на Машкину руку. Откуда только силы взялись! «Подарили?»,- спросил, поздоровавшись, старик-сосед, выводивший собаку. «Нашла», — улыбнулась Машка, — «Боюсь, мама не разрешит». «Попробуй», — подмигнул сосед, — «Если что, я возьму, авось, места хватит». Сосед, Иван Петрович, Машке нравился. Он часто помогал ей с уроками, если родители были заняты. Иван Петрович, казалось ей, всегда улыбался, даже когда было не до смеха, повторяя: «Улыбка – оружие оптимиста». В этот дом он, как и Машкины родители, переехал недавно, разменяв большую квартиру: его сын в другом городе женился. Он звал отца к себе, но тот отказался: «Я здесь каждый кирпичик в каждом доме знаю, а там что? Пока ноги ходят, внуков нет, поживу один, надо будет помочь — перееду». «Вы приходите к нам сегодня»,- пригласила Машка. — «На помощь и защиту?»,- Иван Петрович иронически подмигнул, но Машка знала, что это дружеская ирония, и засмеялась в ответ, кивнув.
Стараясь придать лицу выражение деловой уверенности (а ведь и правда, у неё не то, что двоек, троек нет), Машка открыла ключом дверь квартиры, сняла пальто и промокшие ботинки и пошла к своей комнате. В коридоре ей встретилась соседка, тётя Наташа. «Самим-то есть нечего, а они живность в дом тащат»,- недовольно пробурчала она, недобро зыркнув на котёнка. Тот сжался в комочек, и Машка вспомнила, что читала в популярном журнале о способности животных к телепатии. «Не бойся, маленький»,- прошептала она, погладив его по пятнышку на лбу. Тот, почувствовав себя в тепле и безопасности, тихонько попробовал замурлыкать. Вышло не очень, но оба обрадовались. В комнату Машка вошла, держа в руках ранец, из-за которого почти не видно было котёнка. К тому же родители были заняты приготовлением к ужину, «совмещённому с обедом», как говорил папа, и не сразу заметили нового члена семьи. Машка спешно старалась придумать, как получше представить малыша родителям, а заодно оттянуть момент нелёгкого разговора о визите к завучу, но малыш сам подал голос. «А это откуда?», — мама смотрела на котёнка так, будто это был тигр, угрожавший их жизни. «Симпатяга какой!»,-воскликнул папа, но, встретившись с мамой взглядом, спросил: «Тебя что, попросили за ним присмотреть?». «Нет, я его сама нашла, пусть у нас поживёт…пока»,- Машка умоляюще смотрела то на маму, то на папу. В комнате стало так тихо, что было слышно, как котёнок обнюхивает ножку стола. Тишина прямо на глазах густела, наливаясь недоброй синевой, как туча за окном.
«Послушай, Маша»,- в голосе мамы доброта боролась с суровостью и смущением, — «я всё понимаю. Тебе хочется с ним играть. Но ведь он вырастет…». «С котёнком вся проблема в том, что он становится котом, — вставил, хохотнув, папа,- кстати, он мальчик или девочка?». «Не знаю, — растерялась Машка, — он всё равно бездомный». Котёнок недоумённо взглянул на неё, словно спросил: «Почему? Мне же здесь хорошо». «В любом случае вырастет — начнёт орать, бегать на улицу, будут ворчать соседи, и мясо ему надо покупать,- продолжала мама, старательно расстилая обеденную клеёнку на столе и не глядя на дочь,- прости, но мы не можем себе позволить его оставить». Машка искоса взглянула на молчавшего папу, пытаясь понять, на чьей он стороне: её или маминой, но тот сосредоточенно разглядывал тарелки, которые держал в руках, словно совсем забыл о том, как дочь просила ко дню рождения котёнка или щенка, «ну, хоть хомячка». Машка уже стала подумывать, не отнести ли малыша Ивану Петровичу, как вдруг в дверь постучали, и вошёл он сам, как всегда, улыбающийся, держа в руках большое блюдо с машкиной любимой запеканкой. «Извините, что я к обеду, но я с хорошей компанией: со мной еда!», — провозгласил он, ставя свою ношу в центр стола. «Ничего, садитесь», — ответила мама ровным голосом. Такие визиты соседа были нередки: человеку, когда он один, плохо в ненастный вечер, а Иван Петрович стал для них почти родным. Да и лишним ртом он не был: всегда приносил что-нибудь вкусное. «Вас можно поздравить с приобретением, не так ли?», — осведомился гость, — «кстати, у меня есть интересная статья на эту тему». Он развернул торчавшую из кармана газету и прочёл: «Западноевропейские социологи в качестве одного из признаков наступления экономической рецессии выбрали увеличение количества бездомных животных, выброшенных на улицу гражданами в целях сокращения расходов на вейстинговые потребности… ну, то есть на не жизненно необходимые», — пояснил он, — «в настоящее время этот показатель вырос на 23%» … « Ну, и так далее. Представляете», — засмеялся он, — «у нас же кризиса, оказывается, нет! У нас», — он кивнул на котёнка, — «сейчас бездомных животных с улиц подбирают!» «Да нет», — вздохнула мама, наконец, взглянув на котёнка, который сосредоточенно вылизывал белую лапку, — «у нас даже на него ресурсов нет. Нам самим и денег, и места мало, а ему ведь надо уголок устроить, мясо покупать, варить кашу, а мы…», — мама примолкла, её лицо вдруг приняло странное выражение, как будто она что-то долго вспоминала и, наконец, вспомнила. Машке показалось, что лучик солнца, пробившись сквозь тучи, зажёг искорки в глазах мамы, вопросительно посмотревшей на папу. Тот, наконец, закончил переставлять тарелки, поднял голову и встретился взглядом с мамой. И как они смотрели друг на друга! Машке даже завуч показался чем-то далёким и не таким уж страшным. Папа вдруг широко улыбнулся, приобнял смутившуюся маму, и, смеясь, продолжил: «А мы её… и несолёную!». «Кого её?», — Машка от удивления раскрыла глаза. «Это, доча, мы в школе проходили, а вот вы будете ли — не знаю», — вдруг погрустнев, ответил папа. Помолчав,  тряхнул головой и уверенно закончил: «Да нет, будете, иначе…». «Я тебе сейчас книжку принесу»,- заторопился Иван Петрович, видя, что Машка всё ещё стоит в недоумении. «И коробку со старыми газетами, и молока, а то малыш есть просит» (котёнок вовсю тёрся о Машкины ноги). «Не-е-ет, нам никакой кризис не страшен. У нас — антикризис!»

Comments are closed.