Сидорова Анастасия «Всё ещё будет»

Самый последний кит на земле устало щурил огромные глаза цвета эбонита. Он смотрел наверх, и спрашивал кого-то там, отчего люди – уже не люди? Ведь были времена, когда человек был Человеком, когда животных любили хотя бы за то, что на них держался этот хрупкий мир, когда деревья были больше, и звезды – ярче. Кит вспоминал времена, которые давно уже уплыли за горизонт, куда-то на другой край вселенной…
«Пап, пап! Смотри, какая рыба! А что тяжелее – наш дом или она? А аквариум для такой рыбины нужен какой  — с приставной лестницей до луны? Ого, вот это громадина!» — показывал на кита пальцем конопатый мальчишка лет семи. Его волосы отливали летом. Колосьями ржи, шуршащей соломой, плетеными сандалиями, в которых обычно ходят рыбаки, и чем-то еще. Чем-то неуловимо теплым. Прошло больше полувека, но хрустальный смех босоногого мальчугана в широких холщовых штанах до сих пор иногда был слышен на берегу.
Кит медленно перевел глаза на место, которое считалось его домом. Кит смотрел на свою планету. Капля морской воды оставила на его морщинистой щеке длинный, безжизненный след. «Зачем они так?» — его шепот эхом разнесся по соленой воде. Он не понимал тех, кто разрушил свой дом. Люди, постоянно недовольные жизнью, воюют друг с другом. Они забыли о простых истинах, и от того несчастны. Ждут счастья, кричат, мол – где же оно? А оно – стоит рядом, опустив голову, их счастье, и ждет, когда его заметят. Люди забыли, каким может быть день без интернета, этой огромной сети, поймавшей их. Раньше они ловили сетью рыб, а потом и не заметили, как сами в ней запутались. Люди забыли о тех, кто рядом. Каждый – это «Я». А как же «мы»? Люди забыли обо всем. Они начали убивать своих друзей. Они начали убивать себя.
Людей осталось немного – как и китов. Совсем скоро Земля опустеет. Будет кружиться по инерции, а потом, наверное, остановится, совсем опустошенная и разбитая, и спросит себя  — за что так с ней?
Кит замерзал. Солнце отказывалось греть те места, откуда уходила жизнь. Он смотрел на небо. Видеть обломки своего дома, места, где ты был когда-то счастлив, — невыносимо. Теплый южный ветер ласково затрепал его большую, мудрую голову. Он нес с собой миллион журавликов. Миллион маленьких, бумажных вестников счастья, связанных длинной белой лентой. Словно отголоски светлого прошлого, летели они над бушующим океаном.
«К черту все» — сквозь зубы сплюнул последний на земле смотритель маяка, выйдя со станции, и начал отвязывать лодку. Кит подплыл немного ближе. «К черту, к черту» — повторял он с яростной злобой, пытаясь распутать тугой морской узел. Кит подплыл еще ближе. «Черт тебя подери!» — ударил он кулаком по старой древесной коре. Кит вглядывался в озлобленное лицо, и понимал, что легкая пшеничная рыжева превратилась в бушующее пламя. О да, он узнал его. Увидел за гневными морщинами — беззаботную улыбку. Увидел протянутые руки – за сжатыми изо всех сил кулаками. Увидел открытые добрые глаза – за туманным, безжизненным взглядом.
«Как твой отец?» — спросил Кит, подплыв еще ближе. Смотритель маяка на секунду застыл. «Понятия не имею» — буркнул он. И опустил руки. В последний раз он вспоминал об отце мимоходом,  пару лет назад. «А я помню тебя еще мальчишкой, ты знаешь? Ты был тогда таким счастливым, постоянно просил отца помочь запустить воздушного змея, — строчил что-то на его цветных сложенных крыльях. Ты кормил чаек, подкидывая в небо раскрошенный  белый хлеб, и кричал рыбакам  — «Снег в южных широтах! Только сегодня! Не пропустите!». Ты собирал морские раковины, и раскрашивал их в цвета, которые были тогда в твоей душе – о, какие же невероятные это были цвета!» — Кит говорил, сам не понимая зачем. «Все дети счастливы, что я могу ответить» — смотритель маяка рассеяно глядел  под ноги.
Сложенные чьими-то заботливыми руками журавлики продолжали лететь над головами. Кит повернулся назад, — посмотреть, откуда они. Седой старик сидел на песке, поджав под себя ссохшиеся ноги, и держал в руках кончик белоснежной ленты. Жизнь полна неожиданностей и сюрпризов. Люди расходятся – а потом неизменно встречаются. Смотритель маяка узнал старика сразу. «Ну же!» — подтолкнул его Кит.
Солнце появилось. Оно ярко светило в распахнутые китовьи глаза. В них отражались двое – маленький мальчик с взъерошенными, мягкими кудряшками цвета лета и его загорелый, с белоснежной улыбкой, отец. Они кормили чаек, слетевшихся на звук счастливого смеха. Кит выдохнул. Теперь все начнется заново – пока есть такие двое, и пока они живы, и пока они кормят чаек, и охраняют мир вокруг. И будут еще киты, и люди – тоже будут, непременно. Все еще будет, обязательно будет! Люди начали вспоминать.
Кит устало закрывал глаза. Он не последний, нет. Надо плыть, надо нести миру – мир. Он нырнул под воду, и, уплывая за много миль отсюда, слышал звонкое, повторяющееся «спасибо тебе, Кит».

Comments are closed.