Шкапа Софья «Мышонок»

Шел снег. Большие и тяжелые хлопья белоснежного пуха спускались с небес на землю. Шел снег. Маленький мышонок  пробирался сквозь завесу. Он не знал – куда идет, зачем. Он просто шел. У него нет семьи, нет родных. Он не помнил, где родился, когда. Он помнил только сладость свободного ветра, ласку солнца, шелест травы. Он жил свободно и весело, пока не пришли они – Чудовища. Они рычали, срубали деревья своими огромными лапами, они испортили траву, они осушили пруд. Нет больше места мышонку  там, в бывшем уютном крае. Оглянувшись назад, он увидел разорённое голое поле, серое и невзрачное, с  одними жалкими пеньками. Нет больше леса, нет пруда, нет травы, нет жизни. Малыш ушел. И вот сейчас он идет по рыхлому снегу, сам не зная, куда.
Он идет уже много дней, наверно, целую вечность. В глазках рябит от яркого, искрящегося снега, такого холодного и первозданного. На пятый день мышонок увидел свет. Что это? Как это? Зачем это? Мышонок не знал. Он просто шел вперед. Постепенно малыш увидел огромный качающийся во все стороны фонарь, от которого исходил мягкое свечение. Рядом с фонарем стояла сколоченная из деревянных досок нора. Где-то вдалеке виднелись крыши домов, усыпанных снегом, слышались радостные человеческие голоса. Пахло молоком и свежеиспеченным хлебом. Мышонок залез в нору и, обессилев от долгого пути, упал на подстилку и заснул крепким сном ребенка.
Через некоторое время в нору заглянула добродушная белая морда. Она чихнула раз, два. Оглянулась. Добрые ярко-голубые глаза заметили мышонка. Глаза полезли вверх. Рык начался где-то в горле, но вдруг остановился и укатился обратно. Щенок пролез внутрь, улегся рядом с мышонком, положил голову на лапы и стал ждать.
Когда мышонок проснулся, он протер лапками глазки –  и увидел собаку. Усики его задрожали, он слабо пискнул. Но почему-то сразу успокоился. Не в силах более стоять на лапках, мышонок уткнулся носом в шерсть щенка и уснул снова. Щенок бережно лизнул мышонка в ухо и  лег рядышком.
Шел снег… Наступило Рождество.

Comments are closed.