Archive for Апрель 5th, 2014

Лупооков Александр «Его звали Хомка»

Суббота, Апрель 5th, 2014

Никогда не писал о животных. Но любил о них читать. Сетон-Томпсон, Даррелл, Бианки, Пришвин, Джек Лондон. Их книги стоят у нас на полках. Это моя первая попытка рассказать о любимом животном. Краткая биография домашнего питомца в преломлении человеческих жизней, семьи.

Он появился на свет в феврале 1989 года. Ещё свежи были события прошлогоднего февраля, написанные кровью. В небольшом азербайджанском приморском городке Сумгаите не было больше тепла. Холод и затаившийся страх поселились в его кварталах. Южное гостеприимство не радовало больше его гостей. А гостями теперь были мы, военнослужащие и их семьи, считавшие себя до того такими же советскими жителями города, как и их соседи: Вагиф, Гашим и Армен с их семьями. Впрочем, Армена и его сородичей в городе уже не было. Я служил в Сумгаитском госпитале с 1985 года, и только около месяца назад вернулся с Афгана. Жена совмещала в госпитале работу секретаря и библиотекаря.

Итак, в один из последних дней февраля, когда южная весна уже завоевывала свои позиции, нас пригласили на смотрины в рентген кабинет. Мы стояли в коридоре у открытой двери и смотрели, как в лучах полуденного солнца, заглянувшего сюда, пятеро ещё слепых котят тыкались мордочками в живот своей мамки, развалившейся у стенки. Потом, один из них отпал и пополз в сторону. Полз он вполне целенаправленно и, в конце концов, уткнулся в носок туфли моей жены. Лена сделала шаг назад, но действие повторилось. Всё, выбор был сделан. Судьба малыша была решена. Так он стал членом нашей семьи. Мы никогда не держали ни котов, ни собак. Года полтора до этого была первая попытка завести живность: мы купили хомячка. Для него в детской был построен целый городок с туннелем, мостиками, колесом и закутками, где он свободно мог ползать, бегать, лазить, прятаться и т. п. Мы долго не мудрствовали с выбором имени: Хомка! Потом к нему подсадили самочку. Что-то у них не заладилось. Самочка умерла, а вскоре и он.

Когда котёнка забрали к себе, мы и его назвали Хомкой. Хома. Хомочка. Породы — никакой. На сером фоне белые пятна и чёрные точки блох. Отмыли от блох, оставив пятна. Маленький Хомка умилял всех. Сыну уже было пятнадцать лет, а дочка только перешла во второй класс. Хомка освоил тот же хомячий городок, а когда подрос, то его городком стала вся квартира.
Довольно быстро мы приучили его к ванночке для проявления фотобумаги, куда насыпали песок или рваные газеты. Когда он вырос, то лапой открывал дверь в туалет, заскакивал на унитаз и справлял свою нужду.

В январе 1990 года он совершил своё первое самое большое путешествие. Обстановка вокруг Карабаха продолжала нагнетаться и теперь кровь пролилась в Баку. На следующий день нас с семьями собрали в госпитале. С Насосного (километров десять севернее Сумгаита), где стояло много военно-строительных частей, и был военный аэродром, уже началась эвакуация семей. Пришёл военный грузовик, и наши семьи с минимумом ручных носильных вещей (документы, одежда, продукты питания) были отправлены в Насосный. Годовалого Хомку жена забрала с собой. Военно-транспортный борт сел в Запорожье, и потом семья поездом добиралась до Волгограда и далее к родителям в Волжский. Они везли его в корзине с крышкой. Примерно через полгода Лена вернулась в Сумгаит. Детей привезли позже. Кто-то из уехавших больше не возвращался.

А в 1992 году нас, как засидевшихся гостей, попросили освободить занимаемые жилые и прочие площади, а заодно и страну. Нет, был вариант остаться. Надо было всего подписать контракт с Армией независимого Азербайджана. Некоторые это делали. Наконец, летом того же года при убытии мы проходили таможенный досмотр. На Хому были оформлены необходимые документы, справка ветеринара.
— А кота вывозите тоже?
— Да, конечно!
— Нет, это достояние республики! Он останется.
Минут пять мы препирались, я утверждал, что кот — россиянин, поскольку родился на территории воинской части, член нашей семьи, и контракт с Азербайджаном не подписывал. В конце концов, таможенник спросил:
— А как его зовут?
— Хома!
— Странное имя! Нет, давайте так: мы назовём его Вазген, и тогда — пусть катится!
Дальше препираться не имело смысла. Даже здесь была политическая подоплёка. Ведь имелся в виду Вазген I, Католикос всех армян. Конечно, после пересечения линии контроля Вазген снова стал Хомкой.

Для переезда, чтобы Хома никуда не сбежал, из ремешка фотоаппарата я сделал для него уздечку. Благо, на четверых у нас было купе, и мы не боялись, что он куда-то денется. А на остановках выводили его на поводке, чтобы он погулял и сделал необходимое. Правда, это требовало немалых усилий, ибо он то спускался с перрона и лез под колёса вагона, то шарахался, когда вдруг выпускался пар или внезапно сливалась вода. Одиннадцатилетняя Иришка, в обязанности которой входило выгуливать Хомочку, замучалась бегать с ним.

В Ростове-на-Дону, куда я прибыл в распоряжение Северо-Кавказского военного Округа, мы сняли квартиру. Хомке уже шёл четвёртый год. Он свободно гулял во дворе, и мы были спокойны за него. Здесь и проявились его качества лидера. Он был признан другими котами, а кто сомневался, получал от него хорошую трёпку. Несколько раз он приносил домой добычу, обычно голубя. Хома довольно преуспел в охоте на них. Интересно было наблюдать, как он, прячась за каждым кустиком, за каждой травинкой, прижимаясь к земле, неумолимо приближается к своей жертве. Его движения пластичны и грациозны, а статика (когда он скульптурно замирает) — хоть картины рисуй. Вот он подобрал лапы и сжался как пружина. Мгновение, и стрела спущена, цель поражена. С трудом, но мы отучили его приносить нам дичь. Сам он её тоже не ел. Охотничий инстинкт, спортивный азарт и желание быть полезным семье, двигали его побуждениями.
Как и все кошки, он чувствовал наши больные места и молча занимал место у меня на пояснице, у жены на коленях. Тепло, мелкая вибрация его урчания успокаивали, снимали боль.

Однажды, когда он замяукал у двери, и мы открыли ему дверь, он не вошёл, а стал спускаться по лестнице вниз, оглядываясь, словно приглашая нас следовать за собой. Мы пошли, и через два лестничных пролёта увидели внизу кошечку и трёх котят. Хомка привёл к нам свою семью! Нет, на это мы не рассчитывали. Тем более, что у нас намечался новый переезд. Мы вывели их во двор, и Хомка понял, что в нашей квартире прописки для его семьи не будет. Тогда он повёл всех за угол дома, где в зарослях кустарника и травы было их жилище — разбитый фанерный ящик. Мы подправили это жилище, принесли тряпки, травы, а Лена — молока и какой-то еды. Прости, Хомка!

В 1993 году мы перебрались в Сочи. Год жили в бывшем медпункте расформированной военно-строительной части. Несколько одноэтажных барачных казарм, полуразворованных и полуразвалившихся. В медпункте было чуть получше. Ящиками с вещами из пришедшего контейнера мы загромоздили одну комнату, а в другой жили все вчетвером. В коридорчике сделали кухоньку, повесили самодельный рукомойник. «Удобства» были метрах в пятидесяти снаружи. Для мытья грели электрическими тенами воду в пятидесятилитровом баке и мылись в цинковом корыте как в допотопные времена. Мебель, вытащенная из контейнера, имела жалкий вид. Что-то отломано, что-то разорвано. А что вы хотите? Говорят: один переезд равносилен пожару. Я подсчитал: к тому времени мы сменили жительство в пяти республиках, это был восьмой населённый пункт, мы совершили двенадцатый межквартирный переезд. Дюжина пожаров!
(далее…)

Марков Николай «Наш друг Муська»

Суббота, Апрель 5th, 2014

У нас дома живёт кошка Муська. Муське одиннадцать лет. Я не помню, как Муська появилась у нас дома, об этом мне рассказала мама, когда я подрос. Вот её рассказ: «Мне было шесть месяцев, мы с мамой гуляли по саду. У калитки мы увидели крошечный, пушистый комок, жалобно мяукающий. Это был пёстрый взъерошенный котёнок, с большими зелеными глазами и торчащими ушами.
Стояло лето. Мы каждый день приходили кормить котенка. Со временем он привык к нам и уже не кричал жалобно и громко, а тихонечко и ласково мурлыкал. Это была кошечка. Мы назвали ее Муська. Быстро пролетели теплые деньки. Наступила осень. Ноябрь выдался холодным, выпал первый снег. Мы не могли оставить котенка в саду и взяли его домой. Дома кошка обошла и обнюхала все уголки и подошла к нам, ласково, тихо мурлыкая. Мы поняли, что Мусе понравился ее новый дом. С тех пор она живет у нас».
Наша кошка Муська- это не просто домашнее животное, она наш друг и доктор. Когда мы приходим домой, Муська встречает нас у двери, тихо мяукает, как будто здоровается. Когда кто- то болеет, Муська подходит и внимательно смотрит, чтобы понять, что случилось. Потом она садится на больное место и боль уходит. Кошка не любит оставаться одна, боится чужих, прячется. Я забочусь о нашей любимице, кормлю ее, меняю воду. Мне трудно представить, как я жил бы без нашей кошки Муськи.
Мне жалко бездомных животных. Я стараюсь облегчить их тяжелую жизнь, хотя бы накормив.

markov

Алейникова Ольга, стихи

Суббота, Апрель 5th, 2014

 Дорога железная вдоль автострады

Дорога железная, в травах теряясь,
Вдоль всей автострады сплошной полосой
Тянулась… Я ехал домой наслаждаясь
Машиною новой и быстрой ездой.

Внезапно на тормоз нажал очумело,
В висках застучало, кольнуло в груди…
На рельсах понуро собака сидела,
Не в силах с опасной дороги сойти.

Верёвка короткая шею  давила,
Привязана к шпале обратным концом.
Несчастная псина тихонько скулила,
На смерть обречённая вдруг подлецом.

В глазах её боль, безысходность, тревога,
Предательства горечь, безмолвный упрёк.
А поезд уж мчится, осталось немного…
Ну кто поступить так безжалостно мог?

Руками дрожащими узел строптивый
Я тщетно развязывать начал, моля:
« Постой… Погоди…», — только поезд ретивый,
Не слушая, дальше летел на меня.

Собака металась в безудержном страхе,
Я ниц перед нею на землю упал:
« Сейчас… Потерпи…», — повторяя дворняге,
Я узел зубами уже разгрызал.

Почти что закончил. Запахло мазутом.
Собака рванула и кинулась прочь…
Состав проносился… Ещё бы минута
Никто не сумел бы бедняге помочь.

У края дороги я сел отрешенно,
Испарину вытер – А всё же успел!
Неслись, громыхая, цепочкой вагоны…
Людская жестокость, ну где ж твой предел?

Бездомная дворняга

Дворняга облезлая, очень худая,
Бродила у мусорки возле двора,
Под сильным холодным дождём промокая,
Который нещадно лил, как из ведра.

Вода водопадом по шерсти стекала,
Пронизывал холод до самых костей,
Собака с тоскою в глазах подвывала,
Стараясь съестное найти поскорей.

Объедки подгнившие прели от влаги,
И ветер прерывистый вонь разносил…
Поесть не нашлось, а у бедной дворняги
Совсем не осталось от голода сил.

На землю под мокрым кустом примостилась,
Свернулась клубочком, закрыла глаза,
И, вспомнив былое, немного забылась,
Лишь каплей с дождинкой упала слеза.

А люди шли мимо, укрывшись зонтами,
Им не было дела до грязного пса,
И вместе с бездомной дворнягой рыдали
Над участью горькой, скорбя, небеса.
(далее…)

Бацева Елена «Буська»

Суббота, Апрель 5th, 2014

Почему-то принято считать, что настоящий друг человека – собака. До некоторых пор и я так считала, пока не стала очевидцем такой истории.
В одной полузаброшенной и Богом забытой деревеньке, в вологодской глуши, доживали век свой дед Михей да бабка Матрёна. Скотинки по причине старости, никакой почти не держали. Всего-то и было у них: козочка Ташка, с десяток кур, четыре кролика, пес Боцман и кот Буська. Вот  с таким хозяйством они потихоньку и управлялись.
Дети из Питера приезжали редко. Не то чтоб стариков не  любили – дорога не всегда проездная была. Деревня почти оторвана от остального района болотом. Если до перестройки хоть какая-то мелиорация велась, так и дорога держалась. По самой деревне даже асфальт положен. А выйдешь за огороды – километра два сухо, а дальше вместо дороги почти топь. Но в город к детям ни один, ни другой ни в какую переезжать не хотели. Помирать так на своей земле. Хоронить так на своем погосте. Наверное, они и правы.
Дед Михей еще смолоду охотничал. И сейчас, даром что на восьмой десяток пошел, в лес за утками-куропатками с ружьецом хаживал. А нет так еще и капканчик на лисичку-куничку поставит. Все внучкам обновка. Сам и шкуры выделывал. Да так что и от фабричной едва отличишь. Хотя отличить можно – его шкурки помягче, да понарядней будут.
Так вот, однажды умудрился дед Михей угореть в бане. Как угораздило непонятно. Едва бабки отходили. Да незадача — ноги деда подвели. Не то чтоб ходить, пальцем пошевелить не может. А представьте, каково сидеть-лежать человеку, с детства привыкшему с четырех утра делом заниматься. Больше всего деда удручал диагноз фельдшерицы, подслушанный невзначай. Матрене ничего не сказал. Но самого мало радовала перспектива до конца дней лежнем лежать.
Что у больного за дела? Ни травки не покосишь, ни на охоту не сходишь. С Матреной за день несколькими словцами перекинешься, пока кормит вот и все общение. Хоть и невеликое хозяйство, а, поди, на зиму, сколько всего запасти надо. Северное лето, оно ведь короткое…
Настроение паршивое, да еще этот кот одолел. Сколько дед вышвыривал его из постели, сколько в него полотенцем кидался… Однажды и кружкой отоварил. Но Буська, хоть за ним раньше и не водилось никакой ласковости, как малый котенок все забирался к деду в ноги, как только тот заснет. Так ведь еще и под одеяло. И это летом-то…
— Матрен, а Матрен, кот-то у нас, видать выстарился, не пускай ты его домой боле. Сил нет моих – постоянно его из-под одеяла вытряхивать. Ради Христа запри ты его где-ни  – пожаловался, наконец, как-то вечером Михей жене.
— Сам ты выстарился, бестолковый. Лечит видать тебя Буська-то. Не гоняй, чай не царапает — ответила Матрена.
Со следующего дня у кота жизнь хоть не круто, но изменилась. Дед не ругался, не гнал с постели. Только сердито зыркал на котяру. Кот-то и, правда, красавцем был. Настоящий рыжий кабачок с поперечными полосками. Пушистый — шерсть до шести сантиметров… И не по-кошачьи крупный.
Недели через полторы дед с котом разговаривать начал. Погладит его: «Лечи, лечи, дохтор ты этакий». Не знаю, то ли уверовал в слова бабкины о целебной силе кота, то ли природное здоровье свое взяло – да отлежался, а то ли самовнушение сработало. Кто этих деревенских разберет —  но встал-таки к весне дед на ноги. С тех пор кот ни на шаг от деда Михея не отходил. Матрена смеялась над котом: «Ну, хоть в уборную-то отпусти одного». Смех смехом: дед дверь закроет, а Буська сидит, ждет.
Через год дед совсем окреп. И на охоту стал похаживать. Так ведь и кот с ним увяжется. Не мешает, да и ладно. Михей к нему теперь со всей любовью — только что не с одной тарелки ели.
Однажды дед пошел картошку окучивать, понятное дело  и кот с ним. Лето жаркое выдалось. Матрена своими делами занималась. Вдруг возня в сенях – кот дверь когтями дерет и орет. Бабка сразу смекнула, что с дедом нелады. Коробку с лекарствами хвать и бегом на огород. А кот впереди — только хвост столбом. Матвея меж борозд нашли.
Слава Богу, обошлось. Солнечный удар. Отлежался пару дней дед и стал как новенький. Только панаму модную, синтетическую, на сарай закинул. Достал свою старую, плетеную из камыша, шляпу и больше с ней  не расставался. Как впрочем, и с котом. Или кот с ним?

Якимова Валерия, статья

Суббота, Апрель 5th, 2014

На нашей планете есть маленький процент людей которым легко убить животное (живодеры),  некоторые из них пропагандируют свою точку зрения, то есть призывают к тому что надо убивать животных. Они считают что животные это существа которые должны  умереть.
В России есть проблемы с зоозащитой. Охотники и браконьеры считают, что в наших лесах очень много животных, может быть на данный момент их много, но через год их может вообще не быть. В нашей стране за то что убил животное могут просто выдать штраф, но по-моему мнению за это надо сажать в тюрьму. Эти люди думают что животным не больно, но на самом деле животные умирают мучительной смертью. Некоторых животных убивают в лесах и там оставляют их трупы. Но есть люди, которые дома убивают своих домашних животных. Например кто- то топит котят, кто- то просто ихпросто выбрасывает на улицу . Многие их убивают ради развлечения.
Я считаю, что у каждого животного в России должен быть свой дом. Если охотники любят мясо диких животных то пусть специально для себя выращивают этих животных. Но животных, которые живут в лесах убивать нельзя, потому что у них тоже есть свои семьи.
С каждым годом красная книга становится все толще. Благодаря браконьерам книга сановитая больше, они убивают животных, которых осталось меньше одного десятка. Они думают, что убили просто птицу, но эта птица могла оставаться последней на планете. Люди не могут понять, что животных надо беречь также как и самих людей. Если  животное хромает, то человек думает что скоро пройдет, но на самом деле у животного может развиваться болезнь и его нужно вести к ветеринару. Мне кажется, что если люди не будут заботиться о животных, то в скором времени на нашей планете может не остаться ни одного животного.
И мой совет всем людям: берегите животных !