Серебряков Кирилл «Дневник собаки»

Мы, люди, часто задумываемся об альтернативе многих принятых нами решений. Стараемся вычленить положительные стороны и моменты, поэтому можем часто вздыхать, сетуя на них.
Мы наши мысли постоянно переносим на других, в частности на собак, проявляя и доказывая снова и снова человеческую непредсказуемость.  В чём она выражается? Всё просто. Мы можем «очеловечивать» в нашем сознании этих существ, придавать черты нашего облика, а когда не выгодно – называть глупыми, неспособными мыслить.
Пеннак хотел показать, что главное достоинство каждой собаки – быть ею. Поэтому не надо переносить человека в собачью шкуру, если живёшь с ней. Просто понимай собаку, её чувства, принимай любовь. Ибо чувства не являются частью человеческого облика – это Дар, данный всем, просто стоит его уловить.
Но порой, мне кажется, что у каждой собаки есть своеобразный «дневник», где есть всё: переживания, чувства, заметки, воспоминания.
Многие люди, конечно же, назовут это сущим бредом, начнут высмеивать. Наверное, это духовно нищие люди. Но мне кажется, что так оно и есть, что порой, когда собаке грустно, она начинает «дневник» перелистывать, где-то смеясь, где-то плача. И начнут мелькать события, давно канувшие в прошлое.
Смотришь, а в конце, на слегка потёртом заднем «форзаце» есть маленькая надпись, когда-то написанная второпях, между прогулкой с хозяином и ловлей кошек.
У Пса, я думаю, эта запись была сделана уже на свалке, как только он научился воспринимать и отыскивать каждый запах в отдельности.
«Кем бы я мог стать, если бы…»
Собака с интересом начинает смотреть эту запись, смутно перебирая в памяти тот момент, когда надпись была «начертана».
А под «записью» мелким неразборчивым почерком исписан весь «форзац».
Первая запись. » Что было бы, если меня утопили те ручищи? Ничего, не было бы меня, ласки Чёрной Морды, её напутствий, вкуснейшего молока (крепкого с ореховым привкусом). Я бы не почувствовал поддержки со стороны друзей, других обитателей Виленской свалки, не услышал бы этот приятный грохот колёс локомотива. Я бы не почувствовал этот мир, не получил первый комплимент – живучий же ты!»
Пёс в этот момент тяжело вздыхает, вспоминает своё детство на свалке, такое счастливое, до той железной белой дверцы, тяжёлым грузом упавшей на его воспоминания. Но Пёс даже не думает о своей возможности не существовать, это до сих пор не может уложиться в его понимании.
Вторая запись. «Что было бы, если бы меня приютил лавандовый мясник? Я его почти не знаю, но у него были очень выразительные глаза, наверняка добрый нрав. Не знаю, почему, но я не решился с ним пойти. А какие бы меня ждали косточки, штрудели, отбивные, стейки! Я бы через год наверняка пополнел, потерял интерес к подвижному образу жизни. К концу жизни бы брюзжал, как муха в осень, обсуждая всё и вся с намёками на жизненный опыт собаки».
Пёс обычно бегло читает эту заметку. Его не очень интересует жизнь малоподвижная, основанная на материальных ценностях и удовлетворении своих мелких потребностей. Он не хочет переходить к следующей «записи», его всегда пронизывает холодок, а может это лезвие холодного ножа проходит около его сердца?
Третья запись. «Что было бы, если в приёмнике истекли те три дня, а Пом так и не забрала бы меня? Тогда бы директор с гуманным выражением лица открыл ворота, через них на скорости въехал бы чёрный фургон. Тот самый, что, словно чёрная дыра, заглатывает собак. Я так и вцепился в Лохматого, чтоб держаться до последнего. А он, судорожно, в предверии грядущего конца, успокаивал меня, говорил про мужество, что истинный пёс всегда мужественен. Потом бы нас закинули в фургон под взгляды всех остальных собак, полных ужаса, страха. Была бы глухая тишина. А дальше даже я не представляю, что с нами бы сделали, ибо, что случается с собаками после закидывания их в фургон, знают лишь единицы, к которым, меня не причислишь».
Пёс плачет, плачет нечеловечески. Всё это вспоминать, «примерять» на себя невыносимо. Каждая собака чувствует страх перед близостью смерти. Наверное, чёрный фургон — это одно из самых омерзительных проявлений ненависти и безразличия людей к собакам, которая во Франции обозначается  словом «негигиенично».
Четвёртая запись. «Что было бы, если я остался жить с Кабаном и Гиенычем. Они очень хорошие, добрые, а главное очень похожи на меня. Вот они и дали в своё время мне уроки жизни. Я научился отличать хозяина от друга. С ними я бы почувствовал вкус счастья от свободы, той, что так необходима каждой собаке. По сравнению, конечно, со многими людьми, которые выбирают свои  «птичьи кормушки» (квартиры без сада, одни  квадратные метры в бетоне, кафеле и эмали). Воля — собачья стезя. Я с ними бы и дальше отлично ужился. Одно хорошее можно говорить о них, одно хорошее…»
Пёс, читая эту «запись», улыбается, виляет хвостом. Радость переполняет его, уголки рта невольно приподнимаются. А потом идёт последняя «запись». Для неё места уже почти нет. Уместилось только одно предложение.
Запись пятая. «Что было бы, если я оставался и дальше таким, если бы всё шло так, как и шло…»
Пёс часто над этим задумывается, время его невольно подгоняет. Ему  остается только вспоминать, ибо он идёт по уже выбранному пути, а каждая минута утекает все быстрее и быстрее, превращая события в воспоминания.
Я вначале писал о присущей людям альтернативе, о невозможности переноса человеческих черт на собаку, поэтому записи этого дневника могут показаться нелепыми. Но кто сказал, что мы не собаки, отчасти.
Мы тоже любим свободу, тоже ждём друга жизни, за редким исключением его дрессируя.  Мы также переносим на мир черты нашего детского его восприятия (всяк кулик своё болото хвалит). А иногда оказываемся абсолютно раздавленными на обочине, отходя от пути Жизни.
А «дневник» не что иное, как собачьи чувства. Просто я допустил одну ошибку, представил их в виде небольшой книжицы, где каждый сам себе автор. Я перевёл элемент человеческой натуры на собачий. Ибо, не все люди смогут понять собаку, а «записи».…А с записями мы сталкиваемся чаще, намного чаще, поэтому их проще воспринимать, нежели собачью натуру.
Чувства присущи всем, как и желания. А Псу остаётся только пожелать не сходить с пути, который он выбрал. Не колебаться, это бы не понравилось Чёрной Морде. Всё идёт так, как и идёт. И это лучшее из всех «если бы»!
И хочется надеяться, что тот счастливый конец, та возможность выбора, которые встречались на жизненном пути Пса, были и у остальных домашних и полудиких (городских) животных, но без мрачных красок, без минут отчаяния и людского презрения, без отловов, питомников, чёрных фургонов и усыпления.

Comments are closed.