Демкина Татьяна, «Бананы для Фердинанда», номинация «Животные в городе»

Вы когда-нибудь пробовали подружиться с мартышкой?  Не с той, которую можно купить в зоомагазине.  И не с той, которая всю жизнь провела в городской квартире и никогда леса не видела.  А с самой настоящей дикой обезьяной, которая родилась и живет в лесу?  Я однажды попробовала.  И вот что из этого получилось.
Наш дом был недалеко от парка.  А парк граничил с лесом, в котором жила стая  белогорлых мартышек.  У этих обезьян шерсть на шее и подбородке белая, за что они и получили свое название.
Мартышки, безусловно, считали прилежащую к лесу территорию своей вотчиной, и в поисках пищи спокойно вторгались во дворы, дома, офисы и машины, стоило только где-то оставить приоткрытое окно или дверь.
Некоторых наших соседей эти вторжения возмущали и раздражали.  Особенно из-за одного замечательного свойства обезьянок: если они не находили в доме ничего вкусненького, они старались там хотя бы нагадить, причем на самом видном месте.  Мы относились к этим набегам спокойно, считая, что, если по-честному, то это мы ведь вторглись на землю, где обезьянки жили тысячи лет, и это скорее они, а не мы должны быть этим возмущены.  «Лучше воспринимать их такими, какими они есть, и не враждовать с ними», – думали мы.
Хотя мы встречали мартышек почти каждый день, довольно долго какого-либо прямого общения с ними не было – они жили сами по себе, а мы – сами по себе.  При встрече одиночные мартышки отбегали в сторону, а когда нам попадалась стая, они просто не обращали на нас внимания, всецело полагаясь на команды своего вожака.  Угощение – огрызки яблок, косточки манго, хлеб – они принимали, но специально за ним не приходили.
Так, наверное, и продолжались бы эти ничем не примечательные отношения, если бы не встретилась нам совершенно необычная мартышка.
Мы часто гуляли в парке перед заходом солнца. Это очень оживленное и интересное время, когда дневные птички и зверушки готовятся ко сну, а ночные, наоборот, просыпаются и начинают перекликаться между собой.  У обезьян это ответственный момент:  вожак стаи издает громкие гортанные крики, созывая сородичей к себе.  Ему надо собрать всех, убедиться, что все в порядке, и отвести на ночлег.  Услышав сигнал «вечерней поверки», мартышки со всех ног несутся к вожаку, зная, что если замешкаешься, то можно и нагоняй заработать.

Но однажды мы заметили одну мартышку, которая явно не обращала внимания на призывы вожака.  В то время когда ее соплеменники мчались к месту сбора, она спокойно сидела в развилке самого высокого дерева, устремив взор в сторону заходящего солнца.  Так продолжалось несколько вечеров подряд, что нас просто заинтриговало.  Обезьянка обычно досиживала до сумерек, и лишь потом спускалась с дерева и направлялась к месту ночлега.
Судя по размеру, это был молодой самец, который еще проживал вместе с семьей.  У белогорлых мартышек молодые самцы наравне с самками должны во всем подчиняться вожаку, и это необычное своеволие надо было как-то объяснить.  Мы обсуждали разные версии и, в конце концов, решили, что это, скорее всего, особенно развитая обезьяна, и что она, возможно, мечтает стать человеком, и обдумывает это непростое решение на закате солнца, сидя на высоком дереве.  Было также решено, что с этой мартышкой надо познакомиться и, если повезет, подружиться.
Вскоре и случай представился.  Во время очередной прогулки мы заметили эту обезьянку, сидящую в некотором отдалении от стаи, занятой поеданием почек и молодых побегов.  К счастью, у нас был огрызок яблока.  Мы тихонько подошли поближе и, как могли незаметно, бросили огрызок поближе к мартышке.
Наверное, надо сначала объяснить, зачем нужны были такие предосторожности.  Дело в том, что яблоко для мартышки вожделенное, но очень редкое лакомство.  Бывает, проживет обезьянка всю жизнь, да так ни разу яблочка и не попробует.  Ведь диких яблонь в наших краях нет, а выращивать яблоки местное население почему-то не хочет.  Приходится везти их за тридевять земель, стоят они дорого и относятся к ним соответственно бережно.  Редко кто захочет поделиться яблочком с обезьянкой.
С другими фруктами тоже не лучше: бананы и папайю, которые здесь кое-где выращивают, местные жители защищают от обезьян сетками.
Апельсины, манго, груши и все остальные фрукты тоже привозные и поэтому для обезьян недоступны.  Приходится им перебиваться дикими плодами, а также листьями, семенами, цветами и молодыми побегами.  Если повезет, то может мартышка добыть птичье яйцо, кузнечика, термитов или ящерицу.
Но вернемся к нашей истории.  Мартышка сразу заметила угощение, но она знала, что нельзя его хватать слишком заметно, – могут налететь сородичи и отобрать.  Поэтому, выждав несколько мгновений, она начала неспешно передвигаться в сторону огрызка, и когда достигла его, незаметно схватила и тут же отправила в рот.
Полдела было сделано – яблочко было добыто и съедено.  Но ведь у яблока есть еще и запах.  И вожак стаи, похоже, запах учуял и уже направился к нашему герою.  Мартышка же, заподозрив неладное, быстренько передвинулась к ближайшему кусту и начала нарочито тщательно заглядывать под каждый листик, иногда показывая, что она нашла там какую-то еду.  Подошел вожак и, все еще подозрительно принюхиваясь, тоже заглянул под листик, что-то даже сунул в рот, но тут же брезгливо выплюнул и пошел обратно к стае.  Мартышка хитро взглянула на нас, как будто хотела сказать: «Все обошлось».
– Приходи завтра в то же время, на то же место, – тихонько сказала я.
И хотя сказано это было в шутку, на следующий день я таки взяла с собой на прогулку два маленьких банана – «бэйби банана», как они здесь называются.  Эти бананы самые маленькие среди бананов, но они самые вкусные.
Удивительно, но мартышка, на этот раз одна – стаи поблизости не было – сидела возле того же куста, где мы встретили ее вчера.  Когда мы подошли ближе, она привстала на задних лапах и вопросительно посмотрела на нас, но не приближалась.
Я бросила ей первый банан.  Она быстро очистила его и отправила в рот, кожуру бросила под ноги, и опять стала вопросительно смотреть на нас.  У меня был еще один банан, но я решила пока его не отдавать и посмотреть, что мартышка будет делать.  Обоняние у обезьян развито очень хорошо, и наверняка она чуяла, что есть еще банан, но ведь его еще надо как-то добыть!
Однако мартышка явно не собиралась ни подходить к нам, ни каким-либо другим образом просить угощение.  Она продолжала смотреть на нас, а мы на нее – кто кого пересмотрит?  То, что дальше сделала мартышка, поразило нас:  она подняла с земли банановую кожуру и начала с демонстративным отвращением медленно ее жевать, укоризненно глядя на меня, и как бы говоря: «Ах, ты, жадина!  Жалеешь бананчик для маленькой обезьянки!»
Я, конечно, отдала мартышке второй банан, который она тут же очистила и съела.  Сразу после этого она, потеряв к нам интерес, отправилась в ту сторону, где, наверное, находилась стая.
С того дня наши встречи стали регулярными.  Мартышка приходила каждый день в одно и то же время на это место и ждала нас.  Если мы шли на прогулку, то обязательно брали с собой два бэйби банана для угощения.  И каждый раз, когда сначала выдавался только один банан, мартышка разыгрывала перед нами один и тот же спектакль с банановой кожурой.  И каждый раз мы не могли не смеяться, настолько забавно совершалось действо.
Через некоторое время мы подумали, что пора бы мартышке имя дать, – как-никак знакомство было уже длительным.  После непродолжительного обсуждения было решено впредь именовать мартышку Фердинандом.  Почему именно так, никто не может вспомнить.  Пришло кому-то в голову это имя, да так и осталось.  А Фердинанду, похоже, было все равно, как его кличут, лишь бы угощение приносили.
Наши последующие попытки приучить Фердинанда откликаться на свое имя не были успешными.  Иногда он откликался, или нам казалось, что откликался, но в основном – нет.  Несмотря на то, что наши встречи длились уже несколько месяцев, Фердинанд был очень осторожен, и если кто-то пытался подойти к нему совсем близко, он отбегал на несколько шагов.
Не могло быть и речи, чтобы приучить его брать угощение из рук.  Один лишь раз, когда я гуляла одна, я решила настоять на своем, протянула руку с бананом в его сторону, но не бросала его.  Фердинанд, как обычно, выжидал, но когда он понял, что правила игры изменились, осторожно подкрался ко мне, молниеносным движением выхватил банан из руки и со всех ног помчался к ближайшему дереву.  В три прыжка забрался он на высокую ветку и только там съел банан.  Все-таки было ему страшно.
Больше мы таких экспериментов над мартышкой не ставили.  Обе стороны были, очевидно, удовлетворены сложившимися отношениями.  Собираясь на прогулку, мы, улыбаясь, напоминали друг другу о бананах для Фердинанда.  Он, в свою очередь, терпеливо ждал в условленном месте и веселил нас своим нехитрым представлением.
Время шло.  Фердинанд заметно вырос и возмужал, и однажды мы не встретили его в обычное время в обычном месте.  Не встретили мы его и на следующий день, и днем после.  Через несколько дней мы поняли, что он, скорее всего, куда-то переселился.  Ведь Фердинанд был уже взрослый самец и должен был покинуть семью, в которой вырос, чтобы создать свою.  Это у мартышек заведено.
Так внезапно прервалась наша дружба.  Но кто знает?  Может, когда-то еще встретимся.  Во всяком случае, выходя на прогулку, мы иногда берем с собой один-два банана.

Comments are closed.