Archive for Декабрь 22nd, 2015

Фейгина Марина, сказки, разные номинации

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

«Сказка о петушке Петре»

Эта история произошла в одной небольшой деревушке. Жил-был петух. Звали его Пётр. Петух как петух, ничего особенного в нём не было. Жители деревушки постоянно высказывали в его адрес свои недовольства:
– Что ж ты, Пётр, так рано встаёшь?!
– Что ж ты, Пётр, будишь всех ни свет ни заря?!
– Что ж ты, Пётр, кричишь так громко?!
– Что ж ты, Пётр, горластый такой?!
Петух всё выслушивал и молчал. А что он мог сказать и сделать? Да ничего! Коль природа наделила таким даром – никуда не деться! Против природы не пойдёшь!
Со временем жители деревушки привыкли к ранним песням петуха, и недовольство их постепенно утихло. Наоборот, теперь жителям «услуги» Петра нравились. Дети не заводили будильники, планируя утром идти в школу или детский садик. А зачем, если есть в деревушке живой «будильник»?!
Взрослые тоже поднимались на работу по пению петуха. Доярки знали: Пётр запел – скотина на первую дойку идёт. Парное молоко детям к завтраку подоспеет!
Жители знали, что как Пётр допоёт свою песню, можно коров, коз, овец на пастбище выпускать, пастух их уже ждёт!
А солнышко! Конечно же, и оно вставало, услышав любимое «ку-ка-ре-ку!» В курятнике курочки-несушки сразу начинали нести яйца. Под песни Петра это у них очень хорошо получалось.
Так привыкли жители деревушки к пению Петра, что даже не представляли, как можно без него обойтись!
Но вот однажды утром в деревне никто не запел, не закричал, не закукарекал. Стояла полная тишина! На улице было темно. Солнышко не взошло вовремя, потому что проспало!
Дети опоздали в школы и детсады. Взрослые тоже проспали на работу. Никто не подоил коров, и дети остались без парного молока!
Домашняя скотина мычала, блеяла, мекала от голода. Им уже давно нужно было быть на пастбище! Курочки-несушки не снесли ни одного яичка! Ах-ах-ах!
Жители деревушки спрашивали друг друга:
– Что случилось?
– Где наш Пётр?
– Почему Пётр не поёт?
– Почему Пётр не будит нас?
И вдруг все узнали, что петушок Пётр заболел! Все заохали! Все заахали! Ох-ох-ох! Ах-ах-ах! И решили навестить петушка.
А Пётр, действительно, заболел. У него болело горло, совсем пропал голос! Видимо, он перекукарекал, вот и сорвал голос.
«Что делать? Как помочь Петру?» – думали жители и решили его вылечить! Что тут началось! Каждый предлагал свой метод лечения. В конце концов, остановились на том, что уже много раз было испробовано и действовало надёжно!
Напоили петушка чаем с липовым мёдом. Не забыли и про молоко с малиновым вареньем. В лесу траву лечебную собрали и полезный настой сделали. Ещё и горчичники Петру поставили! Научили петушка горло полоскать. А как же обойтись без вкусного, аппетитного бульона? Невозможно просто! А каша овсяная с маслицем – ох, как полезно и вкусно! На ночь Петру ноги попарили да спать уложили!
«Спи, выздоравливай петушок Пётр!»
Уснул Пётр, а утром, ни свет, ни заря услышали все  привычное — «ку-ка-ре-ку!». Да так громко, что все подпрыгнули на своих кроватях!
– Ку-ка-ре-ку-у-у! Ку-ка-ре-ку-у-у! – пел Пётр. – Всем спа-си-бо! – благодарил он жителей деревушки. И снова потекла привычная для всех деревенская жизнь. Все жители были рады, что у них в деревни есть такой петух, их Пётр!
А Пётр был счастлив оттого, что в его деревушке живут такие добрые люди!

Другие сказки автора можно скачать по ссылкам:

“Путешествие росинки”

“Добрая сказка”

Жарикова Елена, рассказы, разные номинации

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

«Липатыч и Катайка»

Вполне себе рождественская история

Оглохшими зимними вечерами в Долгом логу, что тонет в январской снежной купели, едва просверкивает пара огоньков. Вон теплится окошко у  старой Кузьминичны: гости городские, видно, к ней понаведались. И то верно: ишь, машина-то  у крыльца  сугробом горбатится: мело весь день с утра, света Божьего не дарило. Через пару заброшенных избенок-завалюх  еще огонек подрагивает: Липатыч печь топит да, пожалуй, с Катайкой лясы разводит. А чего им? Зиму как-то коротать надо. А то, глядишь, навалится тоска сугробищем удушливым – ни дохнуть,  ни всплакнуть. И не то чтоб они вдвоем горе мыкали – бобыль Липатыч и Катай, дворняжина-приблудня – нет, для скромного житья-бытья им хватало липатычевой пенсии, да и крепок был еще Липатыч, и за всякую работу на бабьих одиноких дворах брался: кому дровишек порубить, кому воды натаскать, кому огород вскопать – ну и, понятное дело, дают чего-нить: молока иль сметаны, творогу, малины с огорода. Грех жаловаться: кто деньжонкой, кто одежонкой жаловал. А уж Катайке при Липатыче  и подавно житье привольное, да и по логам рыскай, не ленись: то мыша схватишь зазевавшегося, то одичалую кошку за хвост поймаешь. Есть прокорм.
Да только в зиму – хоть и куль муки, да воз тоски. Вот и воют на одинокую луну по переменке: то Липатыч затянет: «Когда б име-е-л златые горы…», то Катай зайдется в скулеже своем, жалобится на долю свою собачью – а чего жалобится – не разобрать. А так-то они понимать друг дружку научились: подмигнет было Липатыч Катайке – мол, завтра в поселок пойдем, глянем, чем дышит Горячий, вон, Кузьминична врет, что в «Березке» какие-то сласти заморские навезли и фрукт неведомый – помело, что ли, называется. Липатыч смешком поперхнулся, как услышал: ишь, помело бабы-ёжкино какое-то!
Нет, не унимается метель. Хоть бы завтра, на Рождество, солнышко глянуло, что ли, – всё повеселее бы. Сидит Липатыч у печи, брови кустистые в завитках подгорели от жара печного, глаза – как выцветшая зеленая вода в болотце, стоячая, неясная, и в уголках глаз тужит вечная влага: вспоминается ему Олюшка-сердечная долюшка, покинула его, непутевого, пять годов уже как покинула… это он с тех пор-то словно надломился, сохнуть  остовом стал, а при ней эдак браво шустрил – догоняй, молодые! Что ему лога эти – Долгий, Осиновый – до озера домахивал (километров двенадцать будет!) часа за четыре, сутками в тайге ореховал – Катайка уж на что охламон выносливый, а и то едва приползал на порог после всех их скитаний, а ему ничего, словно только крепче крякал да громче заводил свое любимое: «Когда б име-е-л златые горы и реки полные вина…» Вина-то он отроду не пил, так, когда пригубит по случаю на поминках, а вот вина на сердце его лежала неизбывная, непоправимая – перед Олюшкой вина. То ведь как было? Опять же под самое это Рождество. Сладкое было утро тогда, тихое. Улеглось после метели, скрепчал снег, перенова легла, заиграла поутру блестка  и в воздухе и по покрову – благодать!
— Липат, ты б вынес золу, а? Вон смотри скока, а? Поди вон, хватит валяться! А я пирогов начну, тесто подошло.
И уже – шур-шур-шур по избе, ловко так, не уследишь – словно вещи ее слушаются и сами на место ложатся.
А Липат любил поутру по празднику дремануть повольнее, шире. Послышал, что Олюшка попросила сквозь дрему – да и опять ухнул в сугроб сонный, пуховой…
(далее…)

Екатерина Жданова, «Полное счастье», «Ёлы Пукин — Дед Мороз», разные номинации

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

«Полное счастье»

Смотрел я на улицу,-
Холодно, сыро,
Никто не гуляет,
Сидят по квартирам.
Ворчал телевизор,
Молчал телефон,
Пылился на полке
Магнитофон…
Как вдруг я увидел
Смешного щенка,
Он был без хозяина,
Без поводка!
Я сразу решил, что
Он будет моим.
Накинул пальто,
Чтоб спуститься за ним.
Но мама закрыла
Дверь на замок –
— Зачем нам  какой-то
Блохастый щенок?
Порядок сперва
У себя наведи,
А то в твою комнату
Страшно войти.
И бабушка с дедом заладили:
— Они вон весь двор загадили!
И прямо в пальто я
Упал на кровать
Над горькой судьбою
Своею рыдать.
И вот наконец-то
Мой папа пришел.
— А ну ка, смотрите,
Кого я нашел!
Несите скорее
Сосиски и сыр,
Сейчас мы устроим
Веселье и пир!
— Для полного счастья
Собака нужна.
Какой он красавец,
Согласна, жена?
И мама с ним спорить не стала,
А молча отрезала сала.
И бабушка с дедом
Тут переглянулись,
Немного помялись
И улыбнулись:
— Но прежде, чем гладить щенка и кормить,
Вам надо б его хорошенько отмыть.
Теперь у щенка
Появилась семья:
Бабушка, дедушка,
Мама и я.
Но визгом щенячьим
И танцем собачьим,
Верченьем хвоста
И мельканием лап
Он папу встречает
И твердо он знает,
Что папа наш лучший
Из всех в мире
Пап!

(далее…)

Дурягина Светлана, «Дымка», номинация «Рассказы о животных»

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

Каштановая, с белым брюшком и в белых «носочках» изящная лайка по прозвищу Дымка обожала лежать у калитки своего дома, греясь на солнышке и разглядывая проходящих мимо людей. Особенно любила она маленьких человечков, которые задерживали возле неё свои шаги, гладили по густой блестящей шерсти, часто делились конфетой или ещё чем-нибудь вкусным. Дымка благодарно виляла своим вечно загнутым в виде кренделя хвостом и норовила лизнуть дружелюбную мордашку. Взрослых она не то чтобы не любила, а как-то не доверяла им что ли, за исключением, конечно, Хозяев, которых она любила безусловно, несмотря на то, что Хозяин иногда применял  к ней воспитательные меры.
Дымка помнила, как однажды в юном возрасте она на охоте не удержалась и съела подстреленного Хозяином рябчика. Он ужасно рассердился и приказал ей съесть также и горькую, вонючую луковицу. Дымка молча плакала, но ела, полностью осознав свою вину. Она поняла, что птиц есть нельзя. Но совсем недавно с ней приключилась история, в которой она пострадала опять-таки из-за птицы. Правда, это был не рябчик, а петух, молодой, горластый красавчик, непонятно зачем принесённый недели две тому назад Хозяином. С оравой пёстрых кур, вечно растаскивавших из её миски остатки еды, Дымка ещё как-то мирилась, но этого прощелыгу она терпеть не могла. И вот почему: он обладал удивительной способностью находить припрятанные Дымкой на чёрный день куски хлеба. Найдя, оглушительно горланил, созывая свою пёструю команду, а затем они все дружно, словно банда пиратов на золото, набрасывались на Дымкин неприкосновенный запас и вмиг уничтожали его.
А вчера, когда Дымка после обеда улеглась караулить свою миску от гулявших неподалёку кур и нечаянно задремала, ей на нос уселась большая зелёная муха, и петух, оказавшийся рядом, бросился её ловить и что есть мочи долбанул своим крепким жёлтым клювом в то место, где она приземлилась. Ошалевшая от неожиданности и боли Дымка вскочила и в свою очередь тяпнула петуха за то, что оказалось к ней ближе всего, — за хвост. Он и его пеструшки так орали, что из дома выскочили Хозяин с Хозяйкой, отняли у неё помятого петуха и принялись в два голоса ругать Дымку, а потом посадили её на цепь. Она не могла стерпеть такой несправедливости и сначала долго возмущалась, звонко лая на всю округу, а потом, применив особый приём, вылезла из ошейника, сделала подкоп под забором и ушла на чужую улицу.
(далее…)