Archive for Декабрь, 2015

Лебедев Роман, «Люська-крысоловка», «История жизни старого крыса», номинация «Рассказы о животных»

Понедельник, Декабрь 28th, 2015

 «Люська-крысоловка»

Судовая кошка Люська, средних размеров изящная дамочка, обожала ловить крыс. Лишний раз не попьет – не поест, подремлет в полглаза и вечером на палубу. А здесь,
для Люсьены полное раздолье, ближе к ночи наглые серо – усато – хвостатые выходят на промысел. В море – после постановки трала, на берегу – после выгрузки улова, боцман ( хозяин Люськи ) обязательно скатывает палубу из пожарного шланга. Но рыба все равно остается во всяких укромных уголках и запутавшаяся в сетях, лежащих на промысловой площадке. Крысы, чтобы достать вожделенную добычу, грызут и портят капроновые части трала, оставляя после себя изрядные дыры. Тут их обычно и поджидала Люсьена. Притаившись в засаде, Люська – крысоловка иногда по часу полтора пасла своих клиентов. Бросок, короткий предсмертный писк, довольная кошка тащит в зубах добычу всегда в одно и то же место – к траловой лебедке, где и складывает их аккуратным рядком. Крыс она не ела вообще, ловила из чисто спортивного интереса. Иногда утром боцман выкидывал за борт по 5 – 7 хладных трупиков. Бывали, конечно, у Люськи и пролетные ночи. Тогда с виноватым видом покрутившись под ногами у своего хозяина, даже не позавтракав, отправлялась она спать.
В марте месяце наш сейнер поставили на ремонт около механического цеха родного рыбозавода. Каждую ночь все окрестные коты стали собираться на причале, прячась в недостроенном складе за кучами с мусором, и ближе к одиннадцати часам начинали истошно орать, вызывая Люсьену на свиданку. Ошалевшие вахтенные, матерясь бегали по берегу, швыряя в кавалеров все подряд. Куда там, коты перемещались в другое место и по новой заводили свою шарманку. Через неделю таких концертов Люська дезертировала на берег. Оторвалась там по полной программе – чуть живая, дико отощавшая, утратив девственность и вальяжный вид вернулась она на борт.
В положенный срок родила мамаша трех котят расцветки самой необычайной. Обрадованные мужики конкретно достали боцмана, обсуждая возможных зятьев и шансы получения алиментов на детишек. Мрачный боцманюга нашел подходящую картонную коробку, напихал в нее чистой ветоши и определил все семейство на постоянное место жительства в боцманскую же кладовую. Родительницей Люська оказалась самоотверженной и чада ее быстро превратились в упитанные пушистые шарики. Естественно крысиная охота была напрочь забыта. Серые окончательно обнаглели и чуть ли не пешком ходили по палубе.
Мы снова вышли на прибрежный лов и крысы чувствовали себя вольготно – свежий воздух, свежая рыба и никаких тебе угроз личной безопасности. В одно прекрасное утро черпанули мы донным тралом изрядно камбалы – желтоперки. Кок нажарил свежей рыбки. Люська, учуяв аппетитный запах, ломанулась на камбуз. Повар накормил кошку от пуза и счастливая Люська тут же и уснула на солнышке. Не знаю, вынашивали крысюки план страшной мести или все у них получилось спонтанно, но пара – тройка их пробралась в кладовую и стащила из коробки одного котенка. Глаза у котят к тому времени открылись полностью и когда похищенного поволокли куда – то в дыру, заголосили от ужаса все трое. На шум прибежала разъяренная Люська и завязалась жестокая битва. Серые почти затащили котенка за переборку и Люсьена буквально выцарапала жертву из их когтей. За время драки крысы успели отгрызть несчастному хвост под корень и начисто отъели одно ухо. Боцман сразу перенес коробку и всю семейку в кают – компанию и кошка быстро зализала своему чаду кровоточащие раны.
Подросших детишек Люська долго пыталась приучить к своему любимому занятию. Сначала притаскивала задушенных, а потом и полуживых крысюков. Но котята в панике разбегались в разные стороны. Первое детское потрясение оказалось сильнее охотничьих инстинктов.
Знаменитым Крысоловом так никто из них и не стал

(далее…)

Сичак Елена, произведения, разные номинации

Понедельник, Декабрь 28th, 2015

ПОДАРОК  ПОД  ЕЛКОЙ

Сидел уныло пес бездомный
С тоской смотря людям в глаза,
От поводка он был свободный,
Но взгляд заволокла слеза.

Сидел он под огромной елкой,
На площади среди огней,
Всю спину, исколов иголкой
Он, как подарок был под ней.

Такой худой и не опрятный,
В ушах репейник злой висел,
А ведь когда-то он был статный
И каждый приласкать хотел.

На поводке щенком водили.
Звали, но как? Уже забыл.
На елку посмотреть ходили
И тут хозяин отпустил.

Он радовался той свободе,
Моргала с елочки звезда,
Не зная, что уже не в моде
В дом не вернется никогда.

Бросили или потеряли,
Хозяина пес долго ждал,
Невесело огни моргали
Домой его никто не звал.

Один сидел он здесь под елкой,
Виляя тем, кто угощал
И вновь прощал душою тонкой,
Тем, кто вернуться обещал.

Никто за ним так не вернулся
Он одиноко засыпал,
Во сне пес дома вновь проснулся,
Где раньше даже не бывал.

Ласковые руки разбудили,-
«Замерз бедняга ты совсем.
Вчера мы мимо проходили
Понравился, браток, ты всем!»

Его прижали, обогрели,
Репейник, вытянув с ушей,
Душу бродяжью покорили
Не замечая его вшей.

Попал он в дом, что ему снился
Дремал и  слушал голоса,
Он словно в сказке очутился,
Еще не веря в чудеса.

(далее…)

Попова Юлия, «Пражский зоопарк и его хозяева», номинация «Зоопарки и парки мира»

Понедельник, Декабрь 28th, 2015

Я с детства люблю животных. Лет в пять, посмотрев по телевизору цирковое представление, я тут же окрестила дрессировщика обезьяны «обезьянкиным дядей». Родители до сих пор смеются, вспоминая эту формулировку. Но именно она как нельзя лучше определяет мое отношение к животным. Я считаю животных настоящими хозяевами нашей планеты, ответственными, разумными и благодарными.
Из-за столь трепетного отношения к животным, я терпеть не могла зоопарки. Наш городок небольшой, а потому своего зоопарка в нем никогда не было. И одно время к нам зачастили передвижные зверинцы. Как-то я уговорила маму сходить в один из них, о чем вскоре горько пожалела. Бедные животные стояли в тесных, будто снятых точно по меркам их тел, клетках в полуметровом слое грязи и собственных экскрементов. Они просто тихо умирали. Беззвучно. Безропотно. Когда я увидела бегемота, который опустив голову вниз, неподвижно стоял в своей узкой, ржавой тюрьме, где ему было даже не развернуться, я, боясь, что вот-вот разревусь, шепнула маме: «Пойдем отсюда!»
Помните фильм «Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещен», где директор пионерского лагеря по фамилии Дынин любил повторять: «Дети — хозяева лагеря», но при этом бесконечно указывал им на то, что, когда и как им делать? Вот так было и в этом зверинце. Да, наверное, и во многих других. Да, наверное, и до сих пор. А между тем, разве не животные должны быть хозяевами зоопарков? По определению только они!
Когда уже став взрослой я отправилась с мужем в Прагу, в местный зоопарк я даже не собиралась. Я не верила восторженным отзывам о любых зверинцах и боялась снова ощутить то чувство безысходности, беспомощности и горького, дикого сострадания животным, которое испытала в детстве. Каким-то чудом мужу все же удалось уговорить меня.
Каково же было мое удивление, когда никаких клеток и тесных вольеров я там не увидела! А когда мы только вошли в зоопарк, мне вообще показалось, что животные просто разгуливают сами по себе. Низенькие деревянные заборчики да тропинки с мостиками.
Пражский зоопарк по данным журнала «Forbes Travel»на седьмом месте в списке лучших зоопарков мира. Площадь зоопарка огромна – 58 гектар! Чтобы все посмотреть и всем полюбоваться понадобится не один день. В зоопарке представлены не только животные, но и птицы, рыбы, насекомые и даже растения. Всего более 4000 экземпляров. Многие из них занесены в Красную книгу, а некоторые считаются исчезающими.
Пражский зоопарк активно занимается не только защитой животных, находящихся под опекой человека, но и обитающих в дикой природе. Многие виды животных не исчезли только благодаря работе этого зоопарка. Некоторые представители спасенных от вымирания видов отправляются отсюда назад, в дикую природу. Примеров тому масса: это и лошадь Пржевальского в Монголии, и гориллы в Африке, и птицы на островах Ява (Индонезия) и Негрос (Филиппины).
Мне кажется, все животные чувствуют себя в пражском зоопарке не хуже, чем в дикой природе. Вот стая розовых фламинго собрались у пруда, вот горные козлики свободно прыгают по скалистым уступам. К некоторым животным здесь можно подойти очень близко, погладить их или даже покормить.
Но больше всего меня поразил закрытый павильон «Индонезийские джунгли». Зайдя туда, я почувствовала, будто оказалась в другой части мира, на другой широте, в настоящих джунглях. Дыхание мое участилось: сказался специально созданный в павильоне климат. Здесь поддерживается определенные влажность и температура для комфорта его обитателей. Слышны крики птиц, кругом лианы, по которым то тут, там резвятся обезьянки. Никакие решетки не заслоняют обзор. Отчего мне кажется, что я прыгаю вместе с этими забавными и довольными жизнью кривляками.
А еще в зоопарке есть такие крупные павильоны, как «Африка вблизи» и «Южная Америка», и уйма павильонов поменьше. В каждом из них своя прелесть, в каждом какой-то сюрприз. Так в одном из них нас встретила кромешная тьма. Постепенно наши глаза привыкли, и мы увидели обитателей павильона. Там, в тишине и вечных сумерках притаились ночные животные. Например, летучие мыши. Опять же все для комфортной жизни обитателей ночи.
Впервые за много лет я избавилась, наконец, от страха перед зоопарками. Но пока только перед пражским. Я ощутила здесь какое-то поистине детское счастье.  Вот где животные, действительно, оказались хозяевами! А мы просто пришли к ним в гости. Все время, что мы там находились, меня так и подмывало извиниться перед ними: простите, мол, что мы без приглашения, мол, ходим тут, мешаем вам. Но животные, как самые настоящие хозяева, радушные и вежливые, никогда никого не прогоняют.

Фейгина Марина, сказки, разные номинации

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

«Сказка о петушке Петре»

Эта история произошла в одной небольшой деревушке. Жил-был петух. Звали его Пётр. Петух как петух, ничего особенного в нём не было. Жители деревушки постоянно высказывали в его адрес свои недовольства:
– Что ж ты, Пётр, так рано встаёшь?!
– Что ж ты, Пётр, будишь всех ни свет ни заря?!
– Что ж ты, Пётр, кричишь так громко?!
– Что ж ты, Пётр, горластый такой?!
Петух всё выслушивал и молчал. А что он мог сказать и сделать? Да ничего! Коль природа наделила таким даром – никуда не деться! Против природы не пойдёшь!
Со временем жители деревушки привыкли к ранним песням петуха, и недовольство их постепенно утихло. Наоборот, теперь жителям «услуги» Петра нравились. Дети не заводили будильники, планируя утром идти в школу или детский садик. А зачем, если есть в деревушке живой «будильник»?!
Взрослые тоже поднимались на работу по пению петуха. Доярки знали: Пётр запел – скотина на первую дойку идёт. Парное молоко детям к завтраку подоспеет!
Жители знали, что как Пётр допоёт свою песню, можно коров, коз, овец на пастбище выпускать, пастух их уже ждёт!
А солнышко! Конечно же, и оно вставало, услышав любимое «ку-ка-ре-ку!» В курятнике курочки-несушки сразу начинали нести яйца. Под песни Петра это у них очень хорошо получалось.
Так привыкли жители деревушки к пению Петра, что даже не представляли, как можно без него обойтись!
Но вот однажды утром в деревне никто не запел, не закричал, не закукарекал. Стояла полная тишина! На улице было темно. Солнышко не взошло вовремя, потому что проспало!
Дети опоздали в школы и детсады. Взрослые тоже проспали на работу. Никто не подоил коров, и дети остались без парного молока!
Домашняя скотина мычала, блеяла, мекала от голода. Им уже давно нужно было быть на пастбище! Курочки-несушки не снесли ни одного яичка! Ах-ах-ах!
Жители деревушки спрашивали друг друга:
– Что случилось?
– Где наш Пётр?
– Почему Пётр не поёт?
– Почему Пётр не будит нас?
И вдруг все узнали, что петушок Пётр заболел! Все заохали! Все заахали! Ох-ох-ох! Ах-ах-ах! И решили навестить петушка.
А Пётр, действительно, заболел. У него болело горло, совсем пропал голос! Видимо, он перекукарекал, вот и сорвал голос.
«Что делать? Как помочь Петру?» – думали жители и решили его вылечить! Что тут началось! Каждый предлагал свой метод лечения. В конце концов, остановились на том, что уже много раз было испробовано и действовало надёжно!
Напоили петушка чаем с липовым мёдом. Не забыли и про молоко с малиновым вареньем. В лесу траву лечебную собрали и полезный настой сделали. Ещё и горчичники Петру поставили! Научили петушка горло полоскать. А как же обойтись без вкусного, аппетитного бульона? Невозможно просто! А каша овсяная с маслицем – ох, как полезно и вкусно! На ночь Петру ноги попарили да спать уложили!
«Спи, выздоравливай петушок Пётр!»
Уснул Пётр, а утром, ни свет, ни заря услышали все  привычное — «ку-ка-ре-ку!». Да так громко, что все подпрыгнули на своих кроватях!
– Ку-ка-ре-ку-у-у! Ку-ка-ре-ку-у-у! – пел Пётр. – Всем спа-си-бо! – благодарил он жителей деревушки. И снова потекла привычная для всех деревенская жизнь. Все жители были рады, что у них в деревни есть такой петух, их Пётр!
А Пётр был счастлив оттого, что в его деревушке живут такие добрые люди!

Другие сказки автора можно скачать по ссылкам:

“Путешествие росинки”

“Добрая сказка”

Жарикова Елена, рассказы, разные номинации

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

«Липатыч и Катайка»

Вполне себе рождественская история

Оглохшими зимними вечерами в Долгом логу, что тонет в январской снежной купели, едва просверкивает пара огоньков. Вон теплится окошко у  старой Кузьминичны: гости городские, видно, к ней понаведались. И то верно: ишь, машина-то  у крыльца  сугробом горбатится: мело весь день с утра, света Божьего не дарило. Через пару заброшенных избенок-завалюх  еще огонек подрагивает: Липатыч печь топит да, пожалуй, с Катайкой лясы разводит. А чего им? Зиму как-то коротать надо. А то, глядишь, навалится тоска сугробищем удушливым – ни дохнуть,  ни всплакнуть. И не то чтоб они вдвоем горе мыкали – бобыль Липатыч и Катай, дворняжина-приблудня – нет, для скромного житья-бытья им хватало липатычевой пенсии, да и крепок был еще Липатыч, и за всякую работу на бабьих одиноких дворах брался: кому дровишек порубить, кому воды натаскать, кому огород вскопать – ну и, понятное дело, дают чего-нить: молока иль сметаны, творогу, малины с огорода. Грех жаловаться: кто деньжонкой, кто одежонкой жаловал. А уж Катайке при Липатыче  и подавно житье привольное, да и по логам рыскай, не ленись: то мыша схватишь зазевавшегося, то одичалую кошку за хвост поймаешь. Есть прокорм.
Да только в зиму – хоть и куль муки, да воз тоски. Вот и воют на одинокую луну по переменке: то Липатыч затянет: «Когда б име-е-л златые горы…», то Катай зайдется в скулеже своем, жалобится на долю свою собачью – а чего жалобится – не разобрать. А так-то они понимать друг дружку научились: подмигнет было Липатыч Катайке – мол, завтра в поселок пойдем, глянем, чем дышит Горячий, вон, Кузьминична врет, что в «Березке» какие-то сласти заморские навезли и фрукт неведомый – помело, что ли, называется. Липатыч смешком поперхнулся, как услышал: ишь, помело бабы-ёжкино какое-то!
Нет, не унимается метель. Хоть бы завтра, на Рождество, солнышко глянуло, что ли, – всё повеселее бы. Сидит Липатыч у печи, брови кустистые в завитках подгорели от жара печного, глаза – как выцветшая зеленая вода в болотце, стоячая, неясная, и в уголках глаз тужит вечная влага: вспоминается ему Олюшка-сердечная долюшка, покинула его, непутевого, пять годов уже как покинула… это он с тех пор-то словно надломился, сохнуть  остовом стал, а при ней эдак браво шустрил – догоняй, молодые! Что ему лога эти – Долгий, Осиновый – до озера домахивал (километров двенадцать будет!) часа за четыре, сутками в тайге ореховал – Катайка уж на что охламон выносливый, а и то едва приползал на порог после всех их скитаний, а ему ничего, словно только крепче крякал да громче заводил свое любимое: «Когда б име-е-л златые горы и реки полные вина…» Вина-то он отроду не пил, так, когда пригубит по случаю на поминках, а вот вина на сердце его лежала неизбывная, непоправимая – перед Олюшкой вина. То ведь как было? Опять же под самое это Рождество. Сладкое было утро тогда, тихое. Улеглось после метели, скрепчал снег, перенова легла, заиграла поутру блестка  и в воздухе и по покрову – благодать!
— Липат, ты б вынес золу, а? Вон смотри скока, а? Поди вон, хватит валяться! А я пирогов начну, тесто подошло.
И уже – шур-шур-шур по избе, ловко так, не уследишь – словно вещи ее слушаются и сами на место ложатся.
А Липат любил поутру по празднику дремануть повольнее, шире. Послышал, что Олюшка попросила сквозь дрему – да и опять ухнул в сугроб сонный, пуховой…
(далее…)

Екатерина Жданова, «Полное счастье», «Ёлы Пукин — Дед Мороз», разные номинации

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

«Полное счастье»

Смотрел я на улицу,-
Холодно, сыро,
Никто не гуляет,
Сидят по квартирам.
Ворчал телевизор,
Молчал телефон,
Пылился на полке
Магнитофон…
Как вдруг я увидел
Смешного щенка,
Он был без хозяина,
Без поводка!
Я сразу решил, что
Он будет моим.
Накинул пальто,
Чтоб спуститься за ним.
Но мама закрыла
Дверь на замок –
— Зачем нам  какой-то
Блохастый щенок?
Порядок сперва
У себя наведи,
А то в твою комнату
Страшно войти.
И бабушка с дедом заладили:
— Они вон весь двор загадили!
И прямо в пальто я
Упал на кровать
Над горькой судьбою
Своею рыдать.
И вот наконец-то
Мой папа пришел.
— А ну ка, смотрите,
Кого я нашел!
Несите скорее
Сосиски и сыр,
Сейчас мы устроим
Веселье и пир!
— Для полного счастья
Собака нужна.
Какой он красавец,
Согласна, жена?
И мама с ним спорить не стала,
А молча отрезала сала.
И бабушка с дедом
Тут переглянулись,
Немного помялись
И улыбнулись:
— Но прежде, чем гладить щенка и кормить,
Вам надо б его хорошенько отмыть.
Теперь у щенка
Появилась семья:
Бабушка, дедушка,
Мама и я.
Но визгом щенячьим
И танцем собачьим,
Верченьем хвоста
И мельканием лап
Он папу встречает
И твердо он знает,
Что папа наш лучший
Из всех в мире
Пап!

(далее…)

Дурягина Светлана, «Дымка», номинация «Рассказы о животных»

Вторник, Декабрь 22nd, 2015

Каштановая, с белым брюшком и в белых «носочках» изящная лайка по прозвищу Дымка обожала лежать у калитки своего дома, греясь на солнышке и разглядывая проходящих мимо людей. Особенно любила она маленьких человечков, которые задерживали возле неё свои шаги, гладили по густой блестящей шерсти, часто делились конфетой или ещё чем-нибудь вкусным. Дымка благодарно виляла своим вечно загнутым в виде кренделя хвостом и норовила лизнуть дружелюбную мордашку. Взрослых она не то чтобы не любила, а как-то не доверяла им что ли, за исключением, конечно, Хозяев, которых она любила безусловно, несмотря на то, что Хозяин иногда применял  к ней воспитательные меры.
Дымка помнила, как однажды в юном возрасте она на охоте не удержалась и съела подстреленного Хозяином рябчика. Он ужасно рассердился и приказал ей съесть также и горькую, вонючую луковицу. Дымка молча плакала, но ела, полностью осознав свою вину. Она поняла, что птиц есть нельзя. Но совсем недавно с ней приключилась история, в которой она пострадала опять-таки из-за птицы. Правда, это был не рябчик, а петух, молодой, горластый красавчик, непонятно зачем принесённый недели две тому назад Хозяином. С оравой пёстрых кур, вечно растаскивавших из её миски остатки еды, Дымка ещё как-то мирилась, но этого прощелыгу она терпеть не могла. И вот почему: он обладал удивительной способностью находить припрятанные Дымкой на чёрный день куски хлеба. Найдя, оглушительно горланил, созывая свою пёструю команду, а затем они все дружно, словно банда пиратов на золото, набрасывались на Дымкин неприкосновенный запас и вмиг уничтожали его.
А вчера, когда Дымка после обеда улеглась караулить свою миску от гулявших неподалёку кур и нечаянно задремала, ей на нос уселась большая зелёная муха, и петух, оказавшийся рядом, бросился её ловить и что есть мочи долбанул своим крепким жёлтым клювом в то место, где она приземлилась. Ошалевшая от неожиданности и боли Дымка вскочила и в свою очередь тяпнула петуха за то, что оказалось к ней ближе всего, — за хвост. Он и его пеструшки так орали, что из дома выскочили Хозяин с Хозяйкой, отняли у неё помятого петуха и принялись в два голоса ругать Дымку, а потом посадили её на цепь. Она не могла стерпеть такой несправедливости и сначала долго возмущалась, звонко лая на всю округу, а потом, применив особый приём, вылезла из ошейника, сделала подкоп под забором и ушла на чужую улицу.
(далее…)

Дорофева-Миро Татьяна, стихи и рассказы, разные номинации

Пятница, Декабрь 18th, 2015

«Мишка и Тишка»

Лето  нынче жаркое. Впрочем, сказать «жаркое»- значит, ничего не сказать. Это  лето — настоящее пекло: казалось, в аду должно быть  легче и прохладнее. Порой,  воздух нагревался  до 40 градусов в тени,  местами — и того больше. Листая   каналы  телевизора в бесполезных поисках утешающего прогноза погоды, люди   слышали, как  молодой человек из Экваториальной Африки  говорил, что у них, обычно,  воздух прогревается всего лишь до 34, и это — постоянная температура, что в России намного жарче, и он очень хочет  уехать домой. А россияне, закаленные трескучими  морозами, пытались стойко перенести все беды от жары и засухи.
Засуха…Она была настолько  сильной, что оставила глубокие раны на теле Земли в виде трещин почвы на всей территории  Центрального региона. Метеорологи время от времени обещали местами  кратковременные грозы, которые,   по  непонятным причинам,  не могли добраться до данной местности. Хотя Европу заливало:  в новостях ежедневно сообщалось о случившихся  наводнениях, сметавших все  на своем пути, превращавших  населенные пункты в руины. А тут…
А тут  все наоборот. Солнце, жара, дымовая завеса от бесконечных пожаров, едкая  гарь… И никуда от этого людям было  не спрятаться, не скрыться  даже  в  кирпично- бетонном своем ковчеге, ведь если открыть окно, врывался  дым, если  закрыть- можно  было задохнуться от духоты, пот  лил градом, как в настоящей русской бане. А на улице, ко всему  перечисленному,  усиливало страдания человеческие   ярчайшее солнце, не жалеющее своего тепла…
Несчастные представители фауны и те в дневные часы прятались по углам и подвалам.
Мир задыхался от дыма и жары…
(далее…)

Низовцов Михаил, «Джерри», номинация «Рассказы о животных»

Пятница, Декабрь 18th, 2015

Об умершем либо хорошо, либо ничего.
Джерри умер четырнадцати лет от роду: выбрал все, что отпущено свыше. По собачьим меркам – старожил. Подошла очередь, пришла к собаке собачья смерть, но была она непоправимой потерей…
О том, что Джерри умер, признался мне третий собачий вор.

Он честно посмотрел мне в глаза и произнес: «Прости!»
— За что?
— Я спер у тебя такса! Он для тебя был только игрушкой, а у меня он прожил настоящую собачью жизнь.
Наступил момент истины: собака прожила настоящую собачью жизнь.
Не люблю людей, которые жалуются, что у них собачья жизнь.
Кто тебе мешал жить человеком? Ты кого-то укусил? Сам пожелал!
Человек поднял на меня глаза: они были полны раскаяния. Ему ничего не надо было мне говорить. Но человек произнес: «Да!»  Это «да!» он произнес как «гав!»
Человек спешил говорить дальше. Ему необходимо было выговориться.
— Я сделал тебе больно!
— Ну, не укусил же! – возразил я.
— Почти укусил!
Я почесал у себя за правым ухом. За ухом он меня, точно, не кусал.
На моих губах появилась улыбка:
— Укусить пытался?
— Я украл у тебя Джерри! Прости!
— Я это слышал! А о том, что украл такса именно ты, я узнал через два года после его похищения.
— И ты молчал?!
— Не хотел травмировать Джерри! Я с ним виделся, однажды. Потом, ты не первый собачий вор, ты – третий, кто похищал Джерри. – я улыбнулся еще раз. – А Джерри повезло. С тобой повезло, на настоящую собачью жизнь. Со мной он жил бы по-людски, ты прав – игрушкой. Собакам такая жизнь ни к чему. Человек должен проживать человеческую жизнь, а собака — собачью. Ты его не обидел!
— Старался! – человеку говорить было трудно. Он чувствовал свою вину. Я был хозяином положения, а он – собачим вором. И ему не хотелось быть вором. Ни первым, ни вторым, ни третьим.
Вором его сделала любовь к собаке.
За кражу моего такса я его простил два года тому назад. Это он сегодня повинился передо мной: «Джерри умер!» – сказал, как о человеке.
Я же ему простил потому, что он сделал Джерри счастливым – в понимании собачьей жизни: он не держал Джерри в заточении.
Человек был охотником. И Джерри был охотником. Они оба ходили вместе на охоту. Мне скорбно представлять себе такса, который за свою собачью жизнь ни разу не заползал в лисью нору.
(далее…)

Лина Богданова, «Искупление», номинация «Милосердие»

Пятница, Декабрь 18th, 2015

Март – не самое лучшее время для визитов в деревню. Набухший вешними водами снег проваливается на каждом шагу. Ноги вязнут глубоко, едва ли не по самое колено. В ботинки просачивается влага. Пока добредешь от остановки, уже не остается ни сил, ни настроения на оживленный диалог.
Тут бы элементарно обсохнуть, согреться и уснуть. До обеда. А там уж…
Можно, конечно, было рискнуть и приехать на стареньком фордике. Но не факт, что достигнешь цели. Все тот же снег скрывает каверзы проселочных дорог. Того и гляди, угодишь в ров. Или разбитую по осени колею. И завязнешь  окончательно.
Придется ждать у моря погоды – попутки в эту пору редки. А водители – мрачны и безразличны к чужим бедам. Разве что шуровать пешим ходом опять в ту же деревню, срывать с насиженного места у телевизора дядьку Антона. Выманивать из стойла старенькую Рябушку. Тащиться в обратный путь. Себе дороже – и вымокнешь  дважды,  если не трижды – тянуть из вязкого снежного плена машину работа, мягко говоря, неблагодарная. Да и времени уйму потратишь.
Лешка сопротивлялся до последнего. Но мама стояла на своем: поросенка собирались колоть на эти выходные. Не ждать же, когда мясо протухнет. И потом, за субботу воскресенье очень многое надо успеть. Пока холодец сваришь, пока колбасы накрутишь, пора на работу собираться.
— Да и бабушку давно не проведывали. Поехали уж. Будь другом.
С мамой особо не поспоришь. Надо, значит, надо.
К тому же следовало искупить вину за прошлое воскресенье. Лешка тогда укатил с друзьями на рыбалку без маминого разрешения. Не хотел беспокоить, а вышло  наоборот. Мама подняла на ноги соседей. Обежали всю округу. Только к вечеру догадались позвонить Вадькиной матери, которая оказалась (Вадька догадался-таки отпроситься, как положено) в курсе приятельских планов. Лешка даже не пытался – мама знать не желала никаких самостоятельных вылазок за город.
Потом пришлось  долго объясняться. Каяться. И страдать – отец настоял на домашнем режиме. А мама почти неделю не разговаривала со своевольным сыном. Только в пятницу начала. И сразу с места в карьер – едем в деревню.
Деваться некуда. Лешка отменил все свои субботне-воскресные мероприятия, сгонял на автовокзал, купил пару билетов туда. Пару обратно. Помог маме закупить гостинцы для родственников. Нашел в кладовой старые ботинки. И почувствовал себя почти героем. Иногда полезно признавать свою вину. И каяться. А лучше искупать чем-то полезным и приятным. Особенно когда это тебе почти ничего не стоит.
(далее…)