Молчанова Инна, стихи, номинация «Рассказы о животных»

ЭТО ПРОСТО ЗАКОНЧИЛОСЬ ДЕТСТВО…

Умер пес во дворе у меня по соседству.
Жил, как жил. Схоронили на дальнем покосе.
Это детство… Просто закончилось детство —
он же помнил передник мой школьный и косы.

Он меня привечал, ожидая прикормки
и лениво из будки выглядывал часто.
Схоронили… На дно уложили соломку
и накрыли… и бросили горстки на счастье.

Пусть тебе, милый друг, будет рай по-собачьи:
теплой будка, сухая подстилка и кости.
Тишина… По собакам, ведь, долго не плачут –
лишь вздохнут опоздавшие к ужину гости.

А июль расплавляет асфальт на дорожке.
Пустота… И сороки не прыгают к миске.
И вода – будто слезы в нетронутой плошке.
И крапива склонилась над будкою низко.

Два десятка служил ты здесь верой и правдой.
Каждый шорох – как пропись в собачьей науке.
И, хотя, знал немногие в жизни команды –
ты на счастье протягивал лапу, как руку.

Вот и все. Рыжий холмик – последняя пристань.
Здесь калина теперь у тебя по соседству.
Спи спокойно. Ты был самым верным и близким…
Это кончилось… Просто закончилось детство…

ЧЕРТЕНОК

Выгибая в мостик спинку
и урча на мир спросонок,
словно ночи четвертинка
просыпается котенок.

Непоседа, непослушник:
то о кресло когти точит,
то, вступив с вязаньем в «дружбу»,
размотает мне клубочек.

По ночам играет в прятки:
ловит-гонит сны из комнат,
днем же спит в духовке сладко
и особенно — на холод.

Из окна следит синицу,
приноравливаясь к ловле,
а потом – айда носиться
за картошкой из подполья.

Он и сторож, и «будильник»,
в этом доме – самый главный…
Знает: там, где холодильник
«мыши» водятся у мамы.

ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ

Украденный ничьей рукою,
за тучу спрятан лунный серп,
и воет волк. По воле воет.
В собачьей будке. Много лет.

Он знает, что его хозяин
сегодня строит новый дом,
там будет очень много спален,
но слишком тесно будет с псом.

Его оставят в переулке,
добавив к брошенности кость.
И станет мир пустым и гулким,
а на порог не ступит гость.

И вот тогда на лунный образ
в молитве обратится пес…
Последний штрих – контейнер собран,
рванулась пыль из-под колес.

В безумной вспышке благородства
метнулся им вдогонку пес…
Ошейник. Цепь. Она не рвется,
а на дворе мороз. Мороз…

ВОЛКИ

Убегает время по ложбине.
Гончею – луна кровавым шаром.
Серая волчица воет имя,
наполняя голос страстным жаром.

Серая волчица-опекунша
от чужих щенков не отказалась
и теперь выкладывает душу,
вызывая оторопь и жалость.

В поле жестко стелется дорога,
без хлебов унылая до весен.
В голосе волчицы есть тревога,
что волчата вырастут и бросят.

И уйдут от стаи без оглядки
за луной – соперницей ночною…
А пока – лежат себе, сопят и
впитывают сонно жажду крови.

Выйдут на широкую дорогу
в час нелегкий путнику навстречу,
от луны откусывая слоги,
песню заведут нечеловечью.

Горлом разрывая тогу ночи,
выплеснут на Божий свет унылый
злобу человечию – не волчью,
вспоминая прежней жизни имя…

ПЛАЧ О КОШКЕ

Ох, судьбина кошачья — как не разлить бы крынку.
Мягким шагом пройти, чтоб про когти не знали тоже.
А молчание кошек подобно людскому крику,
и пушистость — мираж, потому что подобна коже…

Глаз оттенок – всегда параллельность роду.
И окрас – не окрас: карнации* принадлежность.
Королева – любая, да только не знает броду.
Отдают, не жалея, а плата – любовь и нежность.

Попадая в семейства, приемлет любую долю:
и молочные реки, и без киселей да рыбки.
Только редко на дружбу меняют кошачьи волю,
ухмыляясь на ругань, на ласку даря улыбку.

Чует складно – и мышь, и настольный кладезь.
Предвещая неладность, стремглав перейдет дорогу.
Но, живя средь двуногих, не чувствует к ним же зависть,
потому что – сродни по натуре. И очень многим.

Не кручина ей, что уйти предстоит (и первой!) –
от хозяйской любви, от привычных тепла и миски,
потому что всю жизнь сберегает тварина нервы,
и спасает от бед человеков – родных и близких…
______
*Карнация — живописный приём, изображение человеческой кожи по сравнению с фигурой, покрытой тканями. Используется при искусствоведческом описании икон.

Comments are closed.