Ложаева Любовь, «Пират» номинация «Рассказы о животных»

Тёплой осенью 2008 года, года Крысы, по всем телевизионным каналам начали упорно говорить, что начался мировой финансовый кризис. Что такое Мировой Финансовый Кризис, или назовём его просто МФК, я доподлинно не знаю. И, наверное, никто не знает. Предоставим это экономистам, финансистам и прочим истам… разбираться. Моё же сердце наполнилось плохими предчувствиями. Думаю: «Чего они трезвонят про этот МФК». Да ещё: «…ой, непредсказуемый, ой, никогда такого не было!» Страх, да и только! Ну, думаю, сейчас в России начнётся!
И началось!
Папе на работе перестали платить зарплату, я находилась под угрозой сокращения, у мамы перешли на трёхдневную рабочую неделю. Я всегда знала, что крыса – это премерзкое животное. Хотя 2008 год был неплохим, но под конец Крыса всё-таки напакостила. Наступивший год Быка принёс сплошные проблемы. Росли долги по непогашенным кредитам, в службе занятости увеличивались очереди, закрывались магазины. И с каждым днем проблемы не уменьшались, а напротив увеличивались! Чтобы не случилось, все хором вопили, тыкая пальцем в небо: «Это он! Это он, МФК виноват!»
Вообще, Бык – он и есть бык. Бодает всех подряд, а толку никакого. К декабрю мы находились в самом плачевном положении. А, тем не менее, надвигался год Тигра, и я подумала, что он-то нас, мелко и крупнорогатых, окончательно сожрёт. И вот, в одно прекрасное утро, когда я раздумывала, о том, чем бы задобрить Тигра, произошло нечто удивительное. На тропинке к остановке прямо мне под ноги бросилось премилое существо. Пушистый дрожащий от мороза комочек поднял на меня глаза и жалобно замяукал. Но самое главное, он был точь-в-точь тигр, только маленький. Чёрно-жёлтые полосы, хищная широкая мордочка с пышными усами, широкие крепкие лапки — сибирская порода. При этом глаза были удивительно голубые. Глядя в упор, он ещё жалобнее всхлипнул. Я зажмурилась, ускорила шаг, всё равно на работу его не потащишь, да и опаздывала уже.
Безусловно, это был знак. Но брать, вот так, котёнка с улицы? Возвращаясь вечером, я загадала, что коли он опять встретится, то тогда точно заберу. Но он не встретился. Я успокоилась и уже стала забывать его, как вдруг в подъезде появились миски с молоком. «Какой-то котёнок приблудился»,- сообщили сердобольные соседки. В один прекрасный вечер, когда я открывала свою дверь, под ноги юркнул котёнок. Это был ОН. «Ну, заходи, что ли», – вздохнула я, выбора он мне не оставил. Как котёнок попал в наш подъезд, так и осталось неразрешимой загадкой.
Мама сразу приняла нового жильца, она тоже увидела знак. Мы решили назвать его Тигрушей. «Если он будет пакостить, выброшу и Тигрушу, и вас вместе с ним», – многозначительно сказал папа, вернувшись с работы. Котёнок, уютно устроившись в кресле, умывал мордочку после сытного ужина. Он глянул на папу, хитро сощурив глаза. После этого началась охота. Нападения были внезапными и яростными, папа отбивался изо всех сил, это ещё больше веселило котёнка. Нападению также подвергались личные вещи папы. «Это просто пират какой-то!» – сказал он однажды в сердцах. К нашему удивлению котёнок радостно отреагировал на слово пират и стал ласкаться к папе, а не царапаться по обыкновению. К тому же на Тигрушу он почему-то вообще не реагировал, да и произносить слово пират было намного легче. Так найденыш обрёл имя. И имя это очень даже оправдывал.
Пират был отчаянный кот. Не боялся никого и ничего. В отличие от большинства кошек, он категорически отказался от домашнего туалета, а предпочитал выходить на улицу. Пришлось выгуливать его как собаку. На улице Пират вёл себя неустрашимо: кидался не только на взрослых кошек, но и на больших собак! И всячески старался улизнуть из-под присмотра. Особенно, когда на улице потеплело. В мороз-то долго не погуляешь.
С приходом весны Пират при любом неосторожном открывании двери улепётывал из дому. Но благодаря тому, что в подъездах теперь повсеместно домофоны, дальше входной двери он не убегал. Но если по какой-то причине дверь в подъезд была открыта, Пират был счастлив. Поначалу мы с мамой искали его по дворам и редко когда находили. Тогда папа сказал, что мы занимаемся глупостями, что кошки – это кошки. Если они захотят, то всегда вернутся домой сами, где бы ни находились, а если не захотят, то и не найдёшь ни за что. Пират возвращался. Часто истрёпанный и грязный, но очень довольный. С папой они, кстати, очень подружились. Придумывали самые забавные игры, а, наигравшись, ложились на диван, и Пират залазил подмышку папе и сладко засыпал.
Как и все кошки, он был чистюля и даже с удовольствием мылся в ванне. Спал на кресле перед телевизором, и никто более не имел право туда садиться. Конечно, спал преимущественно днём, а ночью начиналась игра. Приглашением к игре было лёгкое постукивание лапой по носу спящего человека. Если это, не помогало, он начинал ходить по телу: с ног до головы, туда-сюда несколько раз. Сначала по мне, потом по маме, потом по папе. В конце концов, принимался царапать и грызть мебель, или ронял что-нибудь ценное.
Однажды, летним вечером, Пират не вернулся. Мы прождали всю ночь и весь день, но его не было. Вечером пошли искать. Обошли все дворы, заглядывали в подъезды, в подвалы и прочие закутки. К поискам подключились соседи и даже просто прохожие. Когда почти стемнело, мы нашли его. За гаражами, в высокой траве.
Он лежал на боку, розовый язычок вывалился на бок. Он почти не дышал, только смотрел своими голубыми глазами, которые покрыла уже смертельная пелена. У него была перебита спина.
Слёзы застилали мне свет, когда я бережно несла его домой. За мной бежала толпа детишек, они наперебой строили догадки, кто мог его так покалечить. Я ничего не слышала. Передо мной были только его затуманенные глаза. Взгляд его стал вдруг совсем не кошачьим, осмысленным, глубоким. «Я бы рассказал тебе многое, да вот не могу», — говорил он мне.
Дома мы осторожно положили его в жёсткую коробку, и сами наложили шину на позвоночник. Об услугах ветклиник я и слышать не хотела. Я боялась, что его усыпят. Последующие несколько дней прошли в слезах и неустанном кормлении из пипетки. Рот приходилось открывать руками. Наконец глаза стали ясными. В них опять зажёгся огонёк жизни. Потом стал потихоньку открываться рот и работать язык. Затем появились попытки шевелить лапками. Ещё через несколько дней Пират попробовал выбраться из коробки. После недолгих раздумий, мы сняли шину, стали вытаскивать его на пол. Подняться на лапы он не мог, но двигаться ему очень хотелось. И он стал кататься по полу, как брёвнышко, боком. Вскоре он овладел своими кувырками в совершенстве и передвигался по квартире довольно быстро. Потом заработали передние лапы. И вот настал тот светлый день, когда Пират овладел всеми своими лапами и заново научился ходить. То, что уместилось в несколько машинописных строк, на самом деле стоило огромных моральных и физических сил и людей, и котёнка.
Пират после травмы стал окончательно похож на морского разбойника. Дело в том, что задняя часть тела так полностью и не восстановилась. Правая задняя лапа не сгибалась, и при ходьбе он лихо загребал ей и стучал об пол, словно какой-нибудь одноногий Сильвер своей деревянной култышкой. Сам он весь немного скособочился, погрубел. Левый глаз плохо открывался. О прогулках на улице не могло быть и речи. Но он никак не хотел с этим мириться. Попробовали выводить его на поводке. Прохожие шарахались от такого хромого чуда. Некоторое спрашивали, почему он такой странный, а он всё также шипел и щетинился на всех, кто ему не нравился.
Год Тигра завершался. Стало холодать, и это был предлог не ходить на улицу, несмотря на громкие вопли. Постепенно Пират смирился с домашним режимом, стал взрослеть, лениться. Самое интересное, что страшный зверь МФК, хоть и не покинул нашу страну, видимо побаивался Пирата и оставил мою семью в покое. Снова стали платить зарплату, папа нашел новую высокооплачиваемую работу. Новый год обещал дальнейшие улучшения. Ведь это же был год Кота.
Ах, если бы не лето, которое манит своими красками, ароматами и свободой. Пират так и норовил сбежать на улицу. Но скорость движения у него теперь снизалась, да к тому же «костяная» нога громко стучала по подъезду, извещая всех о побеге. Мы успевали его ловить.
Настала пора отпусков. Очень хотелось съездить отдохнуть в деревню после сложного нервного года, а Пирата оставить не с кем. Пришлось взять его с собой. Вот там-то у него началось раздолье! Всю ночь можно было гулять, а днём отдыхать, пить тёплое молоко и есть рыбку! Он заматерел, усы воинственно торчали в разные стороны, а шерсть свисала клоками на свежих шрамах. На окрестных котов он подействовал угнетающе. При его приближении они заранее разбегались. Но вся беда была в том, что он и собак не боялся – ни маленьких, ни больших.
И однажды утром снова исчез. В ту ночь сильно лаяли собаки. Страшная догадка пришла нам в голову. Видимо он вступил в неравную схватку. Были поиски, были слёзы. Прошёл день, другой, третий. Пирата не было. Не было и следов схватки, и вообще никаких следов. Была тайная надежда, что он в городе. Взял и решил вернуться. Ведь известны такие случаи. Но по приезду в город мы не нашли его. Прошло лето, осень. Снова наступила зима. Пират нигде не объявился. Дома ждали его игрушки, его мисочки. Была мебель, поцарапанная им. На кресле лежал его коврик весь рыже-чёрных волосинках. Но не было его. Наше домашнее следствие постановило, что всё же он погиб в битве с собаками. Но ведь труп не найден — так бы сказали в компетентных органах. Значит, дело не может быть закрыто.
А в наступающем году Дракона обещают конец света. Не представляю чем можно задобрить огнедышащее чудовище.
Что касается моего любимого Пирата, то я догадываюсь, где он. Ведь у кошек как минимум девять жизней. Наверняка, Пират сейчас где-то в другой жизни берёт корабли на абордаж, открывая по пути новые континенты.

Comments are closed.