Богданович Маргарита, «Украденное Рождество», номинация «Рассказы о животных»

Маруся была счастлива. Нет, она была в восторге. Такой подарок! О нем она и мечтать не могла! Путешествие в Швецию! Никто из ее одноклассников там не был. Это вам не Египет и не Турция! Туда доберись попробуй!
«Обязательно взять розовый свитер, носки, куртку…» — мысли просто танцевали у нее в голове, совершенно забыв об уроках.
Да и какие могут быть уроки! Рождество на носу!
— Мама, у меня нет удобной тёплой куртки, да и шапки тоже, — задумчиво объявила она дома.
Родители, загадочно улыбаясь, смотрели на своё чадо. Что-то, конечно же, нашлось бы, но заграница всё-таки, и хочется, чтоб ничто не омрачало детского счастья.
-Нужно держать лицо, ты хочешь сказать? – улыбаясь, уточнил папа.
-Конечно, — пропела Маруся мелодично и звонко.
Несколько дней по магазинам — и Маша была в полной боевой готовности. Север всё-таки.
А какой он Север? Какая она сказочная Лапландия из андерсеновской сказки? Не известно ещё.
Начало путешествия Маше показалось обыденным и привычным: проводы и расставания, напутствия и пожелания счастливого пути. Она молча кивала головой, пока кто-то, любя, по старинке не произнес:
— С Богом!
— С Богом!- ответило её сердце.
***
Автобус ехал просто вперед. Навстречу встающему солнцу, насаживающему на свои лучи — стрелы верхушки елей и сосен. Позолоченная зарей, Маруся понимала, что чужая холодная земля приветствует их.
— Вот она поистине голубоглазая страна: столько речушек и ручейков!- воскликнула она.
Корабельные сосны вокруг были покрыты сверкающей шубой, напоминающей сбежавшее молоко, пышное, пенящееся, воздушное. Их ветви так напряжены, что казалось, вот-вот рухнут под тяжестью этой красоты. И вдруг перед глазами предстал совершенно иной пейзаж: на высоком бесснежном холме веером повалены столетние сосны. Это не привычный глазу бурелом — поэтому увиденное кажется нереальным, отголоском сильнейшего за много лет шторма, разорившего не один десяток людей. Стихия будто играла в прятки в этих местах: где пряталась — лес сохранён, где мелкими перебежками пробиралась вглубь — разбросан, словно спички.
Появились небольшие, редко разбросанные по огромной территории, красные домики — мечта здешних жителей.


-В одном из них будем жить мы?!- с восторгом спросила нетерпеливая Маруся.
Гостеприимство и покой — вот что сулила поездка в эти места.
Маруся вступала на землю, на которой нет места фальши и нерешительности. Осознавая, что её мир может поместиться в одну неповторимую снежинку, она просто смотрела на очищающий снег. А потом упала в сугроб. Малюсенькие морщинки вокруг глаз съёжились от холода. Но Маруся наслаждалась и упивалась дарованной свободой поступать, как хочется, не оглядываясь на других, не задумываясь, а что «скажет княгиня Марья Алексеевна».
Снег был везде: в сапогах, в шапке, в варежках — и от этого ещё больше радовал. Ей давно не было так хорошо.
— Вот бы сюда выбивалку, — закричала она.- Выбить бы из меня всю пыль, как из грязного ковра. ( Снегом чистила ковры зимой её бабушка)
-Можно я буду твоей выбивалкой!- услышала она полный воодушевления голос кучерявого паренька.
— И я!
-И мы!- подхватили идею все окружающие.
Не дождавшись Марусиного ответа, детвора принялась «тузить» друг друга со всех сторон. Как мало нужно каждому из нас для счастья!
…Марусе мерещится кошка… Серая, пушистая… Осторожно издалека рассматривает она эту «кучу малу».
« Наверное, думает: «Откуда пожаловали эти непрошенные, шумные гости?»- фантазировала девочка, она отвела глаза – и кошка исчезла. Маруся осмотрелась. Поблизости не было других домов. Их – единственный на несколько километров.
-Чья же она? Неужели Фрея наблюдает за нами?- подумала Маруся вслух.
Её мысли были прерваны. Ребята звали её в дом и сушиться.
Чашка горячего молока согревает Марусины руки, она готовится к ужину и вечерней молитве при свечах. Тишина. Никогда ранее девочка не ощущала тишину: окна жалобно подвывали, как будто чувствуя беду, пламя, мирно ёрзая, поднималось вверх….
***
Тихий писк… Сначала на него никто не обратил никакого внимания… Но через несколько минут, он повторился снова, но уже более настойчиво и громко. Всех охватило недоумение, что же это может быть, и неукротимая жажда поиска этого чего-то. Марусе захотелось во что бы то ни стало стать первой в этих состязаниях. В комнате под крышей, заваленной ненужными вещами, сломанными игрушками и летним инвентарём так, что детская нога еле-еле смогла пробраться к середине, девочка обнаружила трёх новорожденных котят.
— Это котята!- закричала она со всей силы. — Они слепы, но пушисты и очаровательны. Смотрите!
-Откуда в этом почти нежилом доме такая прелесть? Как?- недоуменно почесал затылок кучерявый мальчуган.
— Дайте мне погладить…
-И мне…
-Да мне же ничего не видно, расступитесь!- понеслось со всех сторон.
-Надо найти им коробку!- бойко приказал кто-то.
Маруся и ребята были так рады находке, что совершенно забыли об осторожности. Забыли, что они лишь путешественники в этих краях и должны просто шествовать, не оставляя после себя никаких следов. Дети даже не подумали, что в этом доме живут «невидимые» хозяева, мир которых они случайно нарушили.
Но когда детворе думать о вечном? Они нашли себе живую игрушку и забавлялись…
Весь вечер был посвящен кричащим крохам. Нашелся старый плед, удобная коробка и место возле радиатора, чтоб теплее было. Прежде чем Маруся, как мама-наседка, села над коробкой, каждый котёнок был поглажен, «пожмякан» и поцелован детворой (никто не смог оставить малышей без внимания). А только потом уже Маруся с серьёзным видом решала, кому гладить котят, а кому нет. Кто возьмёт крох на руки, а кто так и простоит в стороне. Вдоволь «наигравшись», детвора пошла спать. Но ночью не спал никто: котята требовали внимания, и явно не детского.
Марусе тоже надоело быть наседкой, и она отставила коробку подальше от своей кровати. Писк малышей не давал ей сомкнуть глаз почти всю ночь. Под утро она, раздраженная и злая, отнесла коробку назад в заброшенную комнату.
…Марусе снилась кошка. Серая, пушистая. Она заглядывала в окна, жалобно мяукала, будто искала кого-то. Потом тихонько на мягких подушечках прошлась по всему дому, заглянула в комнаты со спящими детьми и, остановившись возле комнаты под крышей, тихонько замурлыкала. Только Марусе показалось, что она плачет, и так жалобно и безнадёжно, что детское сердце сжалось от боли. Маруся боялась открыть глаза, её руки и ноги похолодели от страха. Девочка чувствовала, что мама-кошка подошла к ней, обнюхала руки и лицо. Она чувствовала её взгляд, пронзительный и испепеляющий, и боялась, что кошка вот-вот укусит или исцарапает её…
-Пришла! Пришла! Вот она! Смотрите! — услышала Маруся сквозь сон спасительные детские голоса и проснулась.
Да, это был не сон. Серую красавицу теперь видели все. Чувствуя детскую беспомощность выбраться наружу в данный момент (За ночь красный домик замело, и снег доходил до окон), кошка, уже никого не боясь, рассматривала свой дом и жалобным мяуканьем звала малышей. Кто-то через окно показал ей коробку с котятами. Но кошка куда-то исчезла.
— Будем расчищать снег? – спросил кто-то.
-Да-да-да!- раздалось со всех сторон.
Желающих оказалось столько, что лопат на всех не хватило. Не хватило лопаты и Марусе, но она ловко забрала её у кучерявого мальчишки. Ещё день назад она бы постеснялась так нагло забирать что-то у кого-то. Но сейчас она чувствовала такую острую необходимость поработать, что готова была даже подраться за эту «золотую» лопату.
Вот и сбылась Марусина давняя мечта: делать тропинки по пояс в снегу. Казалось, она должна радоваться, но какая-то внутренняя тревога и злость, мешали ей сосредоточиться и наслаждаться процессом. Лёгкий мороз пощипывал нервы. Что-то было не так. Маруся не могла понять, почему на сердце такая тоска.
А котята по-прежнему кричали, жалобно и монотонно. Кто-то даже вынес коробку, закутанную в одеяло на улицу.
За обедом, несмотря на солнечный день, никто уже не улыбался. Все надеялись и ждали, что ОНА вернётся и заберёт своих малышей, чей писк уже звучал в детских головах, как крик младенцев…
— Давайте попробуем накормить их молоком из шприца, — предложила с надеждой Маруся.
— Точно, они целый день ничего не ели, — уточнил кучерявый мальчик.
Детвора отыскала шприцы в аптечке, наполнила их молоком и принялась кормить котят. Однако кормление было жалким зрелищем: десятки чужих рук, запахов, эмоций пытались «впихнуть» в кричащие комочки пищу и исправить то, что натворили. Малыши явно не понимали, чего от них хотят. Молоко не глоталось, а выливалось из ротиков маленькими струйками. Котята были так малы, что могли только сосать. Они звали мать, импульсивно выдавливая из себя резкие звуки. Они чувствовали её запах, её шаги, но не понимали, почему она не спасает их от этих двуногих великанов, и поэтому пищали ещё жалобнее и громче.
Чувство безысходности и вины витало над всеми.
Утеплив коробку несколькими одеялами и надеясь на чудо, дети решили оставить её на улице. К сожалению, чуда не произошло. Утром детвора всё так же нашла едва живых котят в коробке. Мама-кошка, судя по следам, приходила, долго топталась у «кроватки», но ушла…
Маруся внимательно рассматривала её следы, понимая, что она ушла навсегда, оставив им умирающих малышей.
— Она больше никогда не вернется…- тихо заплакала Маруся.
Детвора подходила к коробке, грустно смотрела на замерзающих малышей, пожимала плечами и отходила. Только кучерявый мальчик похлопал Марусю по плечу, пытаясь успокоить.
Боль, обида, угрызения совести не давали глазам высохнуть. К сожалению, детские слёзы раскаяния ничего не могли исправить. Повернуть время вспять невозможно. Маруся корила себя за недальновидность и глупость. Одиночество накатило на неё с такой неистовой силой, что ей захотелось сжаться в снежок. Белоснежные давящие покрывала, окружавшие её, все теснее сжимали свои оковы и уже не казались мягкими и пушистыми.
Три вечера подряд, накормив котят и помолившись об их здравии, Маруся шла спать с надеждой, что котята выживут или сами начнут пить. Но каждый рождающийся день сковывал её и окружающих новой скорбью.
— Ну, один, хоть один, пусть выживет… Рождество же… — просили детские сердца.
-Один… Один… Óдин… — завывало Марусино.- Каких богов просить о чуде и прощении?
— Пусть это будет нашим подарком на Рождество…- просил кучерявый мальчишка.
«Почему нам не даруют чуда? Мы его не заслужили?» — Маруся задавала себе вечные вопросы.
Ранее она и не подозревала, что мир глобален мелочами и что можно остаться один на один с собой, с жизнью, с вечностью. Почему-то вспомнились папины слова о том, что «нужно держать лицо…», и Марусе захотелось домой. К маме на руки. И обнять крепко-крепко. Она была уверена: её мама никогда не бросит.
К Марусиному сожалению, в этих местах предстояло прожить ещё несколько дней. И они потянулись мучительно долго. Безмолвная, расстроенная жизнь царила вокруг все эти дни. Ежедневно, собирая одни и те же чемоданы, детвора копошилась, как карлики. Все старались забыть и не говорить о произошедшем. Никому уже не хотелось ни Рождества, ни подарков. Маруся чувствовала, что её избегают, и от этого существование в этом красном доме становилось ещё невыносимее. Она сидела в комнате и чувствовала свою мелочность, ничтожность и незначительность. Окружающий её белый снег уже воспринимался как лакмусовая бумага человечности. И в эти минуты Маруся ощущала себя единственным грязно-серым пятном на полотне мироздания. В царящей тишине ей везде мерещилась серая пушистая кошка, а по ночам снились котята.
И только стужа за окном со всех сторон стучала в шаманский бубен…

Comments are closed.