Глебова Лидия, «Кошка Федя», номинация «Мои питомцы»

Покупка котика

Лето. 1992 год. Приехала в Волочек повидаться с друзьями. По пути хотела зайти на рынок. Впереди меня ковыляет старуха с корзинкой. Женщина кого-то пихает в кошелку. Это вылезают пищащие котята, которые впервые остались без мамки. А я давно созрела завести кошку.
Все мое детство прошло с котом Мурлыкой. Он родился на моей кровати, когда мне было 6 лет, а умер, когда я закончила 10 классов. Этот кот был моей живой мягкой игрушкой. Вряд ли он меня любил. Я же его любила, как любит девочка свою куклу: пеленала, чесала, летом катала его в колясочке, а зимой, запеленатого, в коробке, которая для кота была санками. Он неистово орал, вырывался, но не царапался. Бедный, чего только мой Мурлыка натерпелся от меня!
Пока я училась и работала, мне было не до животных. Теперь же я на пенсии. Живу до полугода в Горчели, выращиваю овощи, цветы, консервирую, снабжаю маму и сына готовой продукцией. Выживаем.
Но вернемся на рынок. Какая-то неведомая сила толкнула меня подойти к незнакомке с пищащими котятами. Я поинтересовалась, неужели это «добро» можно продать на рынке? Она ответила, что «покупают». Я вижу 2-х котят: черного и дымчатого. Мечтаю иметь кота именно одной из этих расцветок. Меня интересует только кот. Имя давно держу в голове – Федя. В нашей деревне живут только кошки. Коты приходят из соседних деревень для продолжения рода. Я возьму любого из двух, но кота. Незнакомка отвечает, что котята малы и она не может определить их пол. Лукавила старуха. Я останавливаю первую идущую навстречу женщину с просьбой определить, кто же из 2-х пискунов котик. Какая жалость! Обе кошки. Но тут я услышала писк еще одного котенка. Он все это время спал на дне корзины. Этот котенок был обычной полосатой расцветки, как моя детская игрушка кот Мурлыка. Я попросила незнакомку определить пол и этого котенка. Кот! За этого обычного усатого-полосатого кота русско-деревенской породы, старуха запросила сумасшедшую по тем временам цену – 15 рублей!
Я вынула деньги и, не торгуясь, отдала. Думаю, что бабка мне бы этого котенка на рынке, сплавила за копейку. Эта сделка была похожа на какое-то действо свыше. Сажаю котика по имени Федя за пазуху и возвращаюсь в деревню, так как денег на покупку продуктов не осталось, а идти в гости с такой ношей неудобно. Представляю, как деревенские жители крутили у виска, смеясь надо мной! Но что сделано, то сделано. Деньги – навоз, сегодня нет, а завтра – воз. Забегая вперед, скажу, что за все время (6 лет), пока мы жили с Федей, я никогда не пожалела, что купила именно этого полосатого, обычного, самой распространенной на Руси масти, совершенно необычного котенка.

Федя пропал

Итак, мы в избе. Напоила котика молочком. Молока в нашей деревушке в избытке. А какое вкусное! Я занялась обычными делами: грядки, пошив занавесок, вязание. Только вечером вспомнила, о молчащем до сей поры, малыше. Он еще не знает своего имени, не откликается на «кис-кис», не реагирует на мои шаги и позывные, насытился калорийным пойлом и где-то в тепле спит. Ему всего месяц! В моей избе нет мебели: кровать, стол и единственная табуретка. Из украшений дома в красном углу висит необычная икона Богоматери. Это репродукция из календаря, который я купила из-за этой неизвестной мне красавицы иконы. Где мог уснуть месячный котенок? Я много раз пересмотрела все углы своего пустого жилища. Федички нигде нет. Осталось переворошить подпол. Но и там его не оказалось. Я уже смирилась с потерей своего пушистого приобретения. Гоню мысль о его смерти от зубов деревенских собак. И – о счастье! прежде чем лечь спать, услышала мяуканье проголодавшегося Феди. Он пытается вылезти из деревянной вазы, заполненной декоративными травами: камышом, злаками и прочими высокими сухоцветами. Это не ваза, (не знаю, как назвать), какая-то бочкообразная небольшая выдолбленная деревенская хозяйственная принадлежность с красивыми разводами, которую я покрыла лаком. Вся эта красота стояла под иконой. Как мой малыш мог забраться в этот бочонок? Радости моей не было предела! Маленькое пушистое существо прижалось ко мне и громко замурлыкало. Рано лишенный мамки, котенок решил, что кошка мама – это я. Напившись молочка, он присосался к моей ночной рубашке, и мы уснули до утра.

Федя становится Федорой.

Проходит месяц. Деревенские жители мне намекают, что повадки у моего котика не Фёдора, а Федоры. Но я убеждаю всех, что проходящая дама на рынке не могла ошибиться, она так уверенно сказала мне, что мой усатый-полосатый – котик.
На четвертом месяце приобретения своего полосатика, мою хату в Горчели посетили вышневолоцкие друзья Марина и Володя. И вновь зашел разговор о моей пушистой покупке. Володя осмотрел моего котенка и говорит: «Я был в гостях у друзей, и у них 3-х месячный котик. У него под хвостиком весьма крупные два шарика, а твой Федичка без кругляшков».
Просмотрев несколько мужского пола созданий возраста Феди, я, наконец, поверила, что мой Фёдор на самом деле Федора. Я уже успела привыкнуть к имени моего котенка, и не стала менять его клички. Мою киску я по-прежнему называла Федей, изредка Федорой Егоровной (по К.Чуковскому из книжки «Федорино горе»).

Мама против Феди

Впервые везу Федю домой в город Троицк. Моя мама встала на дыбы: «Не нужен в квартире котенок. Ты в разъездах. Уборка, кормление ляжет на меня. Да еще кошка! Куда девать котят?» Она приводила прочие веские доводы. «Животное – не игрушка. Пристраивай куда и кому хочешь». Вот тут — то и я вздыбилась: «Тебе не придется за ней ухаживать. Я приучу ее к подвалу, буду выгуливать как собачонку. Она и так следует за мной по пятам без поводка». Крепко поругались. Мама непреклонна. Тогда я выставляю ей ультиматум: «Если ты не согласна, чтобы Федя жила в квартире, я навсегда покину Троицк и буду жить в деревне». После такого сурового заявления она замолчала. Это было ее согласие на присутствие в квартире кошки.

Мой Федя беременный

Мой котенок взрослеет. Федичка оказалась умнейшей кошечкой. Я могла ее оставить в любом месте, прогуляться по своим делам, вернуться, Федя всегда ожидала меня там, где я ей говорила: «Жди меня и я вернусь, только очень жди». Она никогда не откликалась на «кис-кис», потому я была уверена, что ее никто не сможет соблазнить чем-нибудь вкусным на этот зов. Со мной она ходила как собачка через лес, поля, в соседние поселки, по улицам Волочка и Троицка. Однажды она подвязалась пойти со мной за грибами, пройдя путь не менее 10 километров по лесу. И как только я ни уговаривала ее вернуться домой, гнала всячески, но все было тщетно. На своих плечах я носила ее, увешанная поклажей, не боялась, что мое умное существо когда-нибудь покинет меня и убежит. Зайдя в салон автобуса, вагон поезда, метро или электрички, она свободно гуляла по вагону, но, сев на плечо, продолжала наше совместное путешествие по городам и весям. И никакая сила не могла снять ее с этого места. Однажды, будучи беременной, моя киска прогуливалась по вагону поезда. Я позвала ее на выход. Один из пассажиров заметил: «А вы знаете, что ваш Федя беременный?» Я ответила чуть измененной поговоркой: «бывает, что и мужик рожает». Как же ныне актуально звучат оба варианта!
Моя киска сосала мою ночную рубашку до первых родов. Новорожденные наевшись, уснули. Федя, по привычке, присосалась к моей ночнушке. Я ей попеняла: «Федя, ты уже мама, а все сосешь мою рубашку, как маленькая». Федя, стесняясь, тряхнула головой. С тех пор она отказалась от соски. То, что Федя понимала мои мысли и слова, я убеждалась не раз. Будучи маленьким котенком, она не вылизалась после уличного туалета, прыгнула ко мне за получением порции утренней ласки. Я сделала ей замечание, что от нее дурно пахнет. Это неприлично. После этого моя умница больше никогда не приходила ко мне «не мытая».
А однажды поздней осенью, когда мыши и крысы переселяются в подвалы домов, одна из обнаглевших крыс безбоязненно шуршала где-то поблизости. Федя никак не реагировала на этот шорох. Я укоряю: «Федя, как же ты какой-то мыши или крысе позволяешь шуметь?» Через день, подбивая подушку, я обнаружила под ней мертвую огромную крысу.

Я пристраиваю Федино потомство

А каких красавцев и красавиц она рожала регулярно 2 раза в год! Были и черные, и дымчатые, с причудливыми разводами, и трехцветные. С их устройством в деревнях проблем не было. Но однажды она разродилась в Троицке. Местный рынок небольшой. В 90-е годы продавали в основном одежду. А я вышла с кошелкой, полной Фединого потомства. Со мной была подруга Рита из Ташкента. Надо было как-то привлечь внимание толпящегося народа к моему товару. Хорошо, что я была не одна. По фильмам и книгам я знала, что в прошлые века рынки оглушались криками продавцов, сбывающих свои изделия и привезенную на продажу живность. Ведь до недавнего времени не было ни рекламы, ни интернета. И я заголосила: «Новое лекарство от всяких недугов, новейшее и свежайшее средство от импотенции, стресса, сердечных болей и прочее, и прочее, и прочее…» Рита, умирая со смеху, подбрасывала мне все новые и новые заболевания, о которых я по молодости и не ведала. Кто-то из публики гоготал, а кто-то, глядя на меня, крутил пальцем у виска, некоторые, плохо воспитанные граждане, на полном серьезе называли меня идиоткой и дурой. Зато под хи-хи и ха-ха мы распродали весь свой копеечный багаж.
А однажды я прилично заработала на Федином потомке. Это был иссиня-черный котенок от сиамского кота. Красавец! Поджарый, высокий, стройный, как Аполлон. Настоящий тореро. И назвала я его Хулио. Этого «тореадора» я решила оставить себе. Я – козерог. Черный кот – талисман всех козерогов. Да не тут-то было! Во время прогулки приглянулся мой Хулио какому-то заезжему москвичу, и началась настоящая торговля! Он неоднократно посещал меня в течение месяца, уговаривая продать котенка за любую сумму, которую я ему назову. Я, как настоящий козел, уперлась рогом. К деньгам с годами у меня сложилось особое отношение — навоз. Но в одно очередное посещение, незнакомец взял на руки изваянного моей Федей шедевра, сунул мне какую-то баснословную сумму и убежал. Больше черного кота я и не пыталась заводить. Моя масть – усатые- полосатые.

Федя расширяет свои владения

Моя Федичка оказалась редкой охотницей. Мышей таскала пачками, укладывая их в ряд. Иногда она употребляла их в пищу. Ведь мясом я ее не баловала. Птичек ловила не меньше, чем мышей, но этот деликатес она всегда съедала до последней косточки.
В доме напротив моей избы жила тетя Маша. У нее обитала белая в сереньких пятнах кошка, (не помню, как ее звали), на положении полудомашней. В избе у Маши я ее никогда не видела. Ночевала она в коровнике или в сарае. Рожала регулярно. Маша вовремя убирала котят древним деревенским способом. При этом ее кошка всегда была окружена котятами разных возрастов, которых Машина Мурка производила на свет в недоступных местах соседних домов или подвалов. Кормежкой они не были избалованы: разве что Маша наливала в большую плоскую сковородку немного молока после очередной дойки коровы. Это был их завтрак, обед и ужин. Остальная еда доставалась им от воровства в соседних усадьбах нашей деревни или охоте в лесу. Моя Федичка иногда позволяла этой своре посещать свою столовую. Она их гнала только в том случае, если они вели себя нагло и Федя заставала их за трапезой в своей ресторации.
Федичку очень любила чета Стойловых — моих соседей по огороду и Троицку. Они любили и баловали ее, угощая вкусными мясными блюдами, чего я не могла себе позволить. Стая Машиных кошек не раз пыталась полакомиться у Стойловых. Вот тут-то Федя была всегда начеку. За эту вотчину она дралась смертным боем и всегда выходила победительницей. Посещая соседей, она помогала им в огороде своим присутствием: залезала на плечи Любовь Петровны и так сидела, пока та не заканчивала прополку или сбор урожая.
Мне она также помогала, удобряя грядки, когда они были уже вскопаны. Если я снимала урожай слив или яблок, она вскакивала на соседнее дерево точно на такую же высоту, на которой находилась я в данный момент, и подавала сигналы, что помогает мне своим присутствием.

Я собралась в Америку

Лихие 90-е. В очередной раз страна летит в Тартарары. В провинции обворовывают дачников. Многие, как я еще полные сил пенсионеры, так и молодежь бегут на заработки кто в Европу, кто в Израиль, но большинство в Америку. Вот и я решилась последовать их примеру. Без знания языка большего, чем быть домохозяйкой, т.е. уборщицей, поварихой и пр. – мне не светит. Ох, как же я не люблю все, чем мне придется заниматься! Смогу или нет, не знаю. Хочу поехать на год для разведки обстановки. В американском посольстве таких желающих, как я, множество. Идет тщательный отбор советских граждан, рвущихся на заработки в Штаты. Надежд почти никаких. Многие мои соотечественники месяцами тщетно обивают пороги посольства. Представляете, я прошла комиссию с первого захода! Осталось получить визу, достать доллары, пристроить на год Федю, и я — американка.
Куда девать Федю? Эту проблему решила с бывшими владельцами моего новокупленного дома. Пропив свой дом, теперь семейство продолжает хлебать горькую в полуразрушенной халупе на окраине деревни. Пока я буду жить в Америке, они поживут с Федей теперь уже в моем доме.

Гудбай, Америка

Моя последняя поездка с Федей в Горчель происходила в предзимье. Я прибыла с ней в Волочек. Электричка уже стояла у платформы. Мне предстояло скорее перейти с одного пути на другой через переходной мост. Если бежать по мосту – не успею на поезд. Я, нагруженная, с Федей на плече. Решаю укоротить путь: бегу поперек железнодорожного полотна и, перед носом машинистов, сажаю Федю, ставлю сумки, а затем поднимаю себя. Пою: «Еще немного, еще чуть-чуть»… Оглядываюсь. Феди нет. Она спрыгнула вниз и где-то притаилась. Как же я без нее уеду? Поездка на этой электричке отменяется. Далеко моя киска не убежала. Со слезами на глазах спускаюсь с платформы и неистово ору и зову на выход Федору. Я ее и так и эдак уговариваю подойти ко мне, но ее и след простыл. Час с лишним бродила по вокзалу, вдоль путей, и близлежащих домов – Федя не откликнулась и не мяукнула. Я уверена, что она где-то недалеко. Приеду за ней завтра, она непременно меня будет ждать. Так было не единожды. Федюшка меня всегда дожидалась в других городах, на экскурсиях, в гостиницах. Приезжаю на следующий день. Обошла все дворы вблизи вокзала. Посетила ближний детский садик. Куда могла спрятаться моя кошка? Так я ежедневно бродила неделю и голосила на всю округу. Федора молчала. Она впервые куда-то сбежала от меня. Я плачу, но надежды найти свою любимицу не теряю. Поездка в Америку отложена на неопределенное время. Меня в деревне и в Троицке все поднимают на смех. Люди не могут уехать за бугор. У меня хвост синицы в руках, а я ищу кошку. Наконец, решаю дать объявление в вышневолоцкую газету: «Ищу кошку по кличке Федя, серую, полосатую, гладкошерстную». Господи! На что надеюсь? Таких беспородных серых полосатых миллион в любом городе, а в деревнях в провинции, подавно. Времена не для породистых животных. Записываю телефон моей знакомой Риты, живущей в поселке Бельском. Обещаю вознаграждение. Решаю в Америку не ехать. Буду искать и надеяться, что моя Федуся рано или поздно пройдет по лесам, полям и весям 25 километров и придет домой в Горчель.

Возвращение

Зима как на грех выдалась суровая. Моя Федора не выживет на морозе. Я участила поездки в деревню, по-прежнему надеясь на чудо.
Прошли зимние холода. Весна. «Апрель. На дворе звенит капель». Я в глубокой тоске в очередной раз еду на дачу, теперь уже без всякой надежды увидеть мою красотку. Мне предлагали кошек всяких мастей и пород. Но нет кошки равной по красоте и уму моей Федуське. И, действительно, до сих пор у меня подобной кошки не было и теперь уже не будет.
Захожу к Рите на Бельский. Она сообщила мне, что ей звонил какой-то мужчина и сообщил, что желает встретиться со мной и отдать мне найденную кошку. Он живет в Волочке недалеко от рынка в 2-х километрах от вокзала и у него моя Федичка! Не чудо ли? Я лечу к незнакомому мужчине сломя голову от радости, не веря, что такое возможно. Меня встретил солидный дядечка. В его доме оказалась собака со щенятами и несколько кошек. Незнакомец приносит трехцветную красивую кошку и сообщает, что эту кошку он нашел осенью и вот весной дозвонился до Риты. Я ему говорю, что это не моя кошка. Моя усатая полосатая. А он в ответ: «Да бери эту. Какая тебе разница. Трехцветка, пушистая красавица». Видя, что я удрученная, отказалась взять его кошку, посоветовал зайти к соседке по дому. Иду к незнакомой кошатнице. У нее несколько разнопородных кошек, несомненно, кем-то брошенных и подобранных этой милой женщиной. Моей полосатушки нет. Я плачу. Женщина успокаивает меня и советует зайти на рынок. Она не раз видела там бездомную полосатую кошку. Не надеясь более встретить Федю, медленно плетусь на базар. Сидят старухи-торговки со всякой снедью. Они подтвердили, что их частенько навещает полосатая кошка и они ее подкармливают. И вдруг одна из торговок закричала: «Смотри, идет!» Серая, усатая-полосатая беременная кошка медленно с достоинством несет свое грузное тело. Это царственно, словно пава, вышагивает моя Федора Егоровна. Я ее сразу узнала по двум черным полосочкам бус на груди и браслетиках на лапках. Кличу ее: «Федя!» Она поворачивает ко мне свою мордаху и отвечает: «Мяу». Я, вся в слезах от радости, называя ее непристойными словами, беру на руки. Федя удобно усаживается на плечо, и мы едем домой. Она грязная, неухоженная. Ее когда-то мягкая, нежная шерстка пожухла и огрубела. По прибытии в деревню я ее отмыла, накормила, а на следующий день принимала роды. После этого я уже никогда с ней не расставалась.
Позже я узнала от побывавшей в Америке знакомой, что нас там не ждут. Что не всем эмигрантам сладко живется на чужбине. Все зависит от того, кому повезет на приличных хозяев. Я не раз благодарила свою любимицу за то, что она удержала меня от безумного шага. После этого случая я уже не сомневалась, что Федя – это дух кого-то из моих близких родственников, переселившихся в нее: отца, погибшего на фронте, когда мне было полтора года, или тети Прасковьи Захаровны, вырастившей и воспитавшей меня. Я верю в реинкарнацию. Часто вспоминаю строки А.С. Пушкина: «Нет, весь я не умру»…

Comments are closed.