Травкина Мария, «Мои коты и другие животные», номинация «Мои питомцы»

Каждое лето мы всей семьёй проводили у бабушки с дедушкой, родителей отца, в деревне в Тверской (тогда ещё Калининской) области. В раннем детстве я жила там даже зимой, когда мама заканчивала вуз. У деревенских жителей отношение к котам и собакам не такое трепетное, как у горожан: жив-здоров — хорошо, болен — выживай, лечить тебя некому, ибо колхозный зоотехник пользует только скотину. Поэтому коты и собаки у бабушки в доме менялись довольно часто — кто-то помирал, кто-то убегал (и даже в другую деревню, где прибивались к другому дому). Но некоторых я помню очень хорошо.

Пожалуй, королевой в доме была Злая Катька. В деревне была такая традиция: всех кошек именовали Катьками, коты были Котышами, поросята — Борьками, а телята -Мишками. Злая Катька называлась ещё «старой кошкой» (хотя была не так уж стара), в отличие от «молодой» — тоже Катьки, своей дочки, которую мы с сестрой прозвали Катька Добрая.

Злая Катька была типичной нелюдимой деревенской кошкой из породы крысоловов. Гладить она себя не давала никому, даже хозяйке — нашей бабушке, которая регулярно баловала любимицу парным молочком. Большую часть времени Злая Катька проводила в подвале, где ловила здоровенных крыс — за это она и ценилась хозяевами. Впрочем, был один человек, которого Злая Катька любила вполне искренне — наш отец. Он ходил на Волгу ловить рыбу, которую чистил потом во дворе на специальной деревянной колоде. Потроха и головы отдавались, конечно же, котам. Злая Катька ходила за отцом, как привязанная, и самые лакомые кусочки всегда доставались ей, — впрочем, она ни за что бы не упустила своего: пока она не полакомится рыбкой, другим котам лучше было держаться подальше.

Добрая же Катька воистину была добродушнейшим существом. Может, она и охотилась, но я обычно видела её спящей или на бабушкиной кровати, или на печке. Днём нам разрешалось брать Добрую Катьку в нашу комнату (в деревне передняя комната в избе так и называется — «перед»; там мы спали). Катька валялась там на кроватях и позволяла делать с собой всё, что угодно. Мы с сестрой тискали её напропалую. Она внешне походила на свою пёструю трёхцветную мать, только белого в окрасе было намного больше, а цветных пятен — меньше. Кажется, она была не очень-то умна… Частенько она бывала беременна. Отцом котят, скорее всего, был ленивый и самоуверенный кот Котыш, тоже живший в доме. Одного котёнка — кошечку — оставили в доме после того, как Злая Катька умерла, и возникла нужда в молодом крысолове.

Барса — так звали дочку Доброй Катьки — была хорошей охотницей, но почему-то предпочитала ловить не столько крыс, сколько птиц на огороде. Птиц этих она не ела, а регулярно приносила в туалет на скотном дворе и оставляла там для демонстрации. Матерью она была совсем неважной — могла оставить голодных котят и надолго уйти в загул; одного котёнка придавила во время сна, а когда его похоронили, даже не пыталась его искать…

…………

Что касается котов, то в деревне есть одна весьма болезненная проблема — куда девать котят. Кастрацией животных там сроду никто не заморачивался, да и возможностей таких в те времена не было. Держать же котиков лишь мужского пола нет никакого смысла, ибо взрослые половозрелые коты обычно мышей не ловят — не барское это дело.) Нашего Котыша бабушка, конечно, терпела, да и на кровать-печку спать пускала, но молока не наливала, как тунеядцу — молоко доставалось только работницам-кошкам. Впрочем, даже и кошка не всякая крыс пойдёт ловить, для этого особая отвага нужна. Мышей — дело другое. Поэтому крысоловы вроде Злой Катьки ценились на вес золота, вот только далеко не все их потомки наследовали желание гоняться за свирепыми, умными и многочисленными грызунами.

Котыш, сын, а потом уже и бойфренд Доброй Катьки, не желая работать «по мышам», вынужден был довольствоваться кашей и супом, поэтому особо крупным и ухоженным не выглядел. Впрочем, я подозреваю, что он всё же разживался мясом, будучи на вольных хлебах — полёвками ли, птичками ли, — просто хозяевам свои трофеи не демонстрировал. Котыш был долгожителем; помню, как он старел, выпадали зубы и тускнела шерсть… Целями днями он спал на бабушкиной кровати — на печку ему забираться было уже тяжело.

Эх, старость, старость…

О СОБАКАХ

Ну, какой же деревенский двор обходится без собаки! В деревне собак на цепи держали все. Собака — это и звонок в дверь, когда идёт кто-то в гости, и какая-никакая охрана, и в лес за грибами-ягодами с собакой идти веселее и безопаснее.

Невозможно, рассказывая о наших псах, не завести разговор о Мухе. Муха была чистокровной русско-европейской лайкой. Я видела фото этой породы в книге по собаководству — вылитая Муха, только на фото собака — чёрная с белой грудкой, а наша Муха была вся, как уголёк. Лохматая крупная собачина с острой мордой и большими треугольными ушами, Муха обладала совершенно неуёмным, даже взбалмошным характером. Её щенком подарил моему другому деду, маминому отцу, один охотник, а дед преподнёс муху в подарок своим сватам. Крошечную Муху зимой везли из Ленинграда на поезде в Тверскую область, и меня, годовалую, везли вместе с ней. Эту зиму я жила в деревне — мама заканчивала консерваторию, и меня пока поселили у деда с бабушкой.

Я, конечно, не помню эту зиму, но взрослые рассказывали, что хулиганили мы с Мухой напропалую. Стояли сильные морозы, и щенка поселили в доме. Муха грызла шерстяные вещи и в своё удовольствие трепала настриженную овечью шерсть, стоявшую в мешках в избе. Зато для меня Муха была прекрасным товарищем и, вдобавок, живой игрушкой, поэтому взрослые всё терпели: меня любили, баловали и всё позволяли. )

Через несколько месяцев Муха превратилась в здоровенную псину; стояла весна, и её поселили во дворе. От будки до стоявшей посреди двора одинокой берёзы была натянута толстая стальная проволока, по которой свободно скользила Мухина цепь. Двигаться она могла, таким образом, достаточно свободно, — а в движении она нуждалась, как всякая охотничья собака. Иногда Муху спускали с цепи, уходя куда-нибудь по делам. Она начинала носиться, как сумасшедшая, кидалась лапами на грудь, облизывала в знак благодарности лицо…))) Летом её брали в лес и на Волгу; впрочем, воды она боялась и никогда не купалась. Однажды Мухе пришлось переходить ручей по бревну; бревно крутанулось, и собака очутилась в воде. Какой же стоял визг! Бедная Муха пыталась выбраться обратно на бревно, цепляясь за него лапами, но предательское бревно крутилось, и взобраться на него никак не получалось.

В лесу Муха наглядно демонстрировала свои охотничьи инстинкты: она могла часами сидеть под каким-нибудь деревом и облаивать притаившуюся там белку. Как бы далеко ни уходили от неё хозяева, в самом глухом лесу она всегда находила их, используя свойственное лайке верхнее чутьё. Гонять белок было её страстью…

Жарким и засушливым летом 72-го года вокруг деревни горели леса, и белки, спасаясь от пожаров, порой прибегали в деревенские дворы. Однажды — мне было 2 года — мы проснулись утром от свирепого Мухиного лая. На нашей дворовой берёзке сидел невероятно напуганный бельчонок. Поначалу мы даже подумали, что она успела-таки его хватануть, потому что от шока он не мог даже двигаться. Но нет, он оказался цел и невредим, дался в руки… Мама положила его в предбаннике на подоконник, укрыла тряпьём; он лежал там и еле шевелился от страха. К вечеру бельчонок ожил, и родители отнесли его в лес.

Один эпизод из моей младенческой жизни с участием этой невероятной собаки стоит рассказать особо, тем более, что он врезался мне в память. Тем же летом, когда случилось происшествие с бельчонком, мы как-то раз взяли Муху с собой на Волгу — не покупается, так хоть побегает. К ней в компанию напросился соседский Мухтар. Собаки понеслись, не разбирая дороги; к несчастью, на их пути, уже на подходе к речке, оказалась я. Муха в порыве экстаза, повернувшись ко мне задом, хлестнула меня мохнатым хвостом, я не удержалась на ногах и благополучно шлёпнулась попой прямо в коровью лепёшку. Что тут было!… Впрочем, я по малолетству не особо расстроилась, в отличие от мамы.

Муха прожила лет 6 или 7 и была спутницей всех моих детских игр. О том, как она погибла, мне известно лишь в общих чертах…

В тот год волки сильно расплодились в местных лесах. Они, не стесняясь, свободно подходили к человеческому жилью, резали на колхозной ферме бычков… У деда была охотничья двустволка, правда, я не знаю, охотился ли он; ружьё висело в «тёмной» спальне в доме, и патроны к нему тоже имелись.
Что произошло той ночью, доподлинно неизвестно. Знаю лишь, что во дворе была какая-то потасовка — то ли собачья драка, то ли наведались волки… Дед выстрелил из ружья и случайно, в темноте, попал в Муху…

……………………………………………………………………………………………………………………………………………

После трагической гибели Мухи мы не ездили в деревню год или два: один раз отец сломал ногу, другой — кажется, заболела сестра. Приехав к бабушке в очередной раз, мы обнаружили во дворе на цепи здоровенного худющего серого пса-дворнягу с грустными глазами. Дик был типичный деревенский цепной пёс, вечно голодный, пугливый и преданный хозяевам донельзя. Мы брали его с собой в лес не для защиты и не для того, чтобы он нашёл дорогу домой в случае чего, а, скорее, для компании. Дик ходил за нами по пятам, не отставая ни на шаг: его, в отличие от безрассудно отважной Мухи, пугал мир лесных шорохов и запахов. Похоже, наш Дик боялся заблудиться в глухих тверских лесах больше, чем мы, хозяева. А заблудиться там было где, да и хищники не дремали: волки могли запросто сожрать собаку не только в лесу, но даже и в деревне — на ночь все деревенские закрывали своих псов в хлеву. Попадались в лесах и медведи, а уж лосями там никого было не удивить: мы то и дело натыкались в чащобе на лосиный помёт. Белок же и зайцев там было и вообще без счёта. Отец, выросший в этих местах, хорошо знал ту часть леса, куда обычно наведывались за грибами-ягодами деревенские; ну, а за пределы этого ареала он обычно — ни ногой: считалось, что там уже «ведомство» соседней деревни Макарово, и лес этот так и называли — Макаровский. Он пугал меня своей жуткой таинственностью: огромные тёмные ели вставали стеной за вырубкой с пнями, буреломом и высоченной травой.

Я уже не помню, куда делся Дик: кажется, убежал на собачью свадьбу, да так и не вернулся. Обычная судьба деревенских псов, увы.

А вот та весёлая собачина, которая жила у бабули потом, врезалась мне в память надолго. Рыжая взбалмошная Динка — бабушка звала её Дичкой — была невероятно глупа и столь же невероятно нахальна. Не очень крупная, но резвая и активная, она просто обожала прогулки. Шататься она была готова целыми днями, да кто ж её отпустит? Деревенским псам гульба на улице без хозяев обычно заказана: потаскают чужих кур и цыплят — отвечай потом. А с Динкой ситуация вообще была особая: если мы шли в ближайший лесок без отца, она запросто могла нас проигнорировать и просто убежать по своим делам, а не с нами. Поэтому до леса её приходилось вести, придерживая за ошейник — там уж она боялась от нас отстать. Потом на чердаке нашёлся старый поводок, и меня стали отпускать с Динкой гулять. Ходить на поводке она, конечно, не умела — где уж там! Рыжая собачина мчалась как сумасшедшая, задыхаясь от впившегося в горло ошейника и волоча меня за собой. Я неслась за ней, рискуя вывихнуть ногу: ям на просёлочных дорогах хватало с избытком. Как-то раз Динка заинтересовалась, что происходит в кустах малины у заброшенного колхозного сарая и потащила меня туда. Я же, по близорукости, не разглядела, что она там унюхала — и не успела я оглянуться, как рыжая сука благополучно вывалялась в какашке!

Ругаясь на все лады, я потащила её мыться. Задача была не из простых: надо было забежать домой за жестяным ведёрком и мылом и, умудрившись не испачкать о Динку тренировочные штаны, дотащить псину до ручья. Ручей, бравший начало в ближайшем мшанике и протекавший через колхозный выпас, служил источником воды для скота; вода там была чистая, с красным торфяным оттенком. Эту воду брали и для бани: очень мягкая, в отличие от колодезной, она прекрасно подходила для мытья волос. Мы каждый раз переходили рУчей — так его называли местные, с ударением на первом слоге — по досочке, направляясь в лес. У омуточка я, одной рукой держа эту рыжую дуру за ошейник, другой рукой намыливала её и окатывала водой из ведра. Ух, и крутилась же она, и рвалась! Однако кусить не пыталась. Всё-таки я её немного не домыла — она вырвалась и пулей полетела к дому.

Как-то раз мы взяли её в лес; отойти от дома далеко не успели, как наткнулись на небольшой малинничек. Мама с сестрой отошли в сторонку, а я осталась обобрать кусты. Набрав добрую треть ведёрка литров так на 6 — было у меня персональное пластмассовое белое такое ведро — я оставила его под охраной собаки и нырнула под еловые лапы — посмотреть, нет ли там свежих беленьких. Вернувшись, я увидела подозрительно послушную Динку, сидевшую, сложив лапки, как примерная и воспитанная собака. Рядом стояло ведро… Что такое?! На дне ведра сиротливо лежали четыре ягодки и виднелись следы от мокрого собачьего языка. Так мы узнали, что наша Динка до одурения любит малину. Потом она могла есть её прямо с куста; если малина была неважная, с червячком, мы с удовольствием оставляли её собаке: пусть полакомится!

В следующем году у Динки родился щенок Тобик. Отцом его, без сомнения, был Ленкин пёс Тузик — маленький, длинный, кривоногий, впрочем, невероятно умный и спокойный пёс. Ленка была моя ровесница и подружка, довольно сообразительная девчонка из тех, которых называют «не промах»; сейчас, как я слышала, она — успешная предпринимательница, содержит продуктовый магазин в тамошнем райцентре. Тузик, впрочем, принадлежал Ленкиной бабушке, жившей от нас через дом; на цепи он не сидел, потому что от дома никуда не уходил и в собачьих бесчинствах не участвовал. У местных собачьих дам он пользовался успехом и смог покорить Динкино сердце.

Единственное, что унаследовал Тобик от матери — рыжий окрас. И неказистую стать, и спокойный характер, и сообразительность он перенял у папы. Бабушка очень любила Тобика, ценя его за редкостный ум и послушливость; он так же, как и его отец, не сидел на привязи, никуда не уходя со двора.

И Динка, и Тобик дожили до глубокой старости. В 91-м году, когда я в последний раз приезжала к бабушке, Тобик был ещё жив и благополучно здравствовал.

Comments are closed.