Одегова Лидия, «Моя Бьянка», номинация «Мои питомцы»

Дочка всегда просила собаку, а тут у неё появились свои деньги — первая стипендия — и она купила щенка. «Мама, не переживай, она целиком будет на мне!» — и ушла на занятия. Щенок заболел, я понесла его к ветеринару и ещё долго выхаживала его.
Щенок вырос в громадную королевскую пуделиху с роскошными чёрной смоли локонами.. Мы понимали, что пуделей надо красиво стричь, знали современные пуделиные причёски, но нас устраивали её локоны..
Дорогая Бьянка, прости меня, что я не сдерживалась, когда ты много чего погрызла в щенячьем возрасте! Но Бьянка не затаила обиды. Со временем она оказалась мудрее и добрее меня, и готова была безропотно подчиниться любому моему приказу. Помню, меня расстроило Бьянкино поведение на природе, когда она вымазалась в душистом дерьме и полезла ко мне с нежностями. В сердцах я прогнала её от себя, и она, понуря голову. медленно побрела в никуда. И ушла бы в никуда, не повинись я перед ней. Вернулась.
Бьянка никогда не лаяла и на природе оказалась удобным попутчиком. Вообще, когда собака оказывается на природе, в ней просыпается зверь. В Бьянке просыпался главным образом охранник — спасатель и немного охотник. В незнакомом лесу она кружила возле меня, и радиус её кружения был тем больше, чем спокойнее было в лесу. Заслышав незнакомые голоса или встретив незнакомого человека, она тут же подбегала ко мне и смотрела в сторону голосов или незнакомца .Если меня не устраивала предстоящая встреча, мы молча уходили в противоположную сторону.
В воду она могла броситься в любую минуту. Когда я купалась, Бьянка тоже кружила возле меня, готовая спасать. Если встречался ручей, Бьянка форсировала его и ждала на противоположном берегу. Если я затруднялась с переправой, она возвращалась и форсировала его снова, показывая, куда я должна ступить. На крутой косогор она взбегала легко, и если я одолевала его медленно, спускалась ко мне и заползала уже медленно вместе со мной.
С поднятой лапой Бьянка замирала перед дичью, молча, одними глазами призывая меня: «Ну предприми что-нибудь, ведь вспорхнёт же!» У меня не было ружья, и конечно дичь спокойно улетала.
У Бьянки всегда был прекрасный аппетит, и я подозреваю, что она смогла бы стать даже вегетарианкой. Она могла грызть морковь, огурцы, а когда мы шли по гороховому полю, она сначала с моей руки ела вылущенный мной горох, а потом и сама научилась срывать стручки. За брусникой мы с ней ходили без склянки с водой, жажду утоляя ягодой. Бьянка и тут приспособилась — сама срывала и жевала бруснику. А если в поле встречались норы полёвок, Бьянка разрывала нору и не торопясь поедала свою добычу, жмурясь на солнце.
Как-то в электричке растроганная женщина скормила моей собаке три куска говяжьего филе — Бьянка сглотила их не моргнув глазом! Мясо тогда было в дефиците, дорогое, но женщина не устояла перед такой чудной псиной.
В электричках мою дружелюбную собаку тискали дети, старались угостить взрослые, но она не выносила пьяных. От запаха алкоголя она с глухим ворчанием забивалась под лавку Но если это был молодой трезвый мужчина, Бьянка заглядывала ему в глаза, виляла хвостом. Наверное моя собака была скрытой куртизанкой. Перед молодым красивым мужчиной она просто унижалась, стелилась и таяла. Может быть так она подыскивала кавалеров для меня?
Всяческий транспорт она любила. Если возле нас останавливался лесовоз или трактор, Бьянка первой запрыгивала в кабину,а после этого водитель вынужден был приглашать и меня. Часто с ветерком и бесплатно мы покоряли большие расстояния благодаря только её нахальству.В кабине она сидела смирно между мной и водителем, смотрела на дорогу. Моторные лодки она признала сразу, без приглашений запрыгивала на нос и с отвагой встречала брызги и пену. При этом у неё на ветру развевались и уши, и локоны, а сама она смотрела только вперёд.Зимой она с удовольствием скатывалась с ледяных горок,сидя у кого-нибудь на коленях, и вновь забегала на макушку горы, предлагая себя в качестве пассажира.
Несколько раз мы ночевали с ней в поле. Я зарывалась в стог сена, Бьянка растягивалась рядом спиной ко мне, и от неё шло ровное тепло, даже жар. До утра Бьянка не меняла позы. В стогу шуршали мыши, в ночном небе порхали совы, Бьянка спала, и мне было тепло и спокойно.
Как то в походе за дикой клубникой нам повстречалось совхозное стадо с угрюмым пастухом.. Мне он не понравился, и я не стала разговаривать с ним. Мы добирали последнюю порцию ягод, как этот пастух оказался рядом с нами. Мне он ещё больше не понравился — молодой мужик с тяжёлым взглядом. Бьянка уже была «у ноги» и встретила его недружелюбно. Медленно-медленно мы с Бьянкой пошли к нему навстречу.Спасение было за его спиной — станция. Приблизившись метров до пяти, мы резко рванули, обогнули его и побежали дальше, в сторону станции.Расслабленный мужчина не ожидал такого спурта и послал нам вдогонку грязные ругательства. Спасибо Бьянке. Она знала, что надо делать.
…Под вечер мы оказались на лесосеке, спустились к низине и вошли в подтопленный молодой осинник. За осинником,по моим предположениям, должен был быть подъём и недалеко — станция. . Осинник был погрызен — в жару в нём отстаивались лоси, вода безо всякого движения и становилась глубже, вот уже и собака пошла вплавь, но ручья не было. Выходит, я ошиблась. . Август,холодно собака мокрая, кругом беспорядочные колеи тракторов и машин, но где дорога — в наступившей темноте не разберёшь.Надо переждать до рассвета. «Бьянка, иди сама!» — говорю я собаке. Бьянка побежала вперёд, в беспорядочных колеях нашла узловую жилу и мы вышли на лесовозную дорогу! В небе уже была полная августовская луна, порхали совы, мы воспроизвели обратным ходом наш дневной путь, в два часа ночи вернувшись на станцию.Спасибо, Бьянка!
Если нас застигала тёмная ночь, моя чёрная собака растворялась в темноте. Тогда она допрыгивала до моего лица,давая о себе знать. Я доверялась ей, и мы выходили на дорогу.
Как-то.собирая грибы, мы с собакой встретили стадо молодых коров, которые впервые паслись в лесу и впервые увидели диковинного зверя в виде моей собаки.Любопытные тёлки обступили нас со всех сторон, и я поняла: сейчас они поднимут нас на рога,и приготовилась к мучительной смерти. .Круг сужался, а Бьянка была «у ноги», готовая защитить меня любой ценой. «Бьянка, беги!» попросила я её, и она ринулась от меня прочь, прямо на рога.В какой-то момент она увернулась, прорвала цепь и умчалась. Стадо галопом дружно помчалось за ней вслед. Подъехавший на лошади пастух всё это видел и сказал, что эти молодые коровы конечно растерзали бы меня вместе с собакой. Я медленно побрела в сторону дороги. Через какое-то время меня догнала Бьянка. Вид у неё был виноватый. Этот случай видимо подсадил мне сердце, и с тех пор я боюсь даже смотреть в сторону коров.
Одно время мы с Бьянкой любили собирать бруснику близ станции Кокошино, где начинается железнодорожная ветка на лагеря политзаключённых, и где отбывала срок сестра Марины Цветаевой Анастасия. Таким образом, у нас с моей собакой оформился своеобразный литературный маршрут — Тургеневско- Цветаевский. Тургенев ведь любил бродить, вот и мы с Бьянкой…
…Мой зять, прогуливая собаку, зашёл на минуту в магазин, привязав собаку у входа. Выйдя из магазина, зять не увидел своей собаки. Люди сказали,что какая-то женщина отвязала её и увела с собой. Будучи мирным и даже кротким существом, Бьянка не сопротивлялась и не лаяла. Мы долго искали её, писали объявления, безрезультатно Мы уже стали забывать о ней, как однажды примерно через полгода меня разбудило какое-то жалкое повизгивание за окном. Я встала и за окном увидела нашу Бьянку. Нельзя сказать, что наша встреча была бурной и радостной. В собаке чувствовалась безмерная усталость. Она первым делом улеглась в самом тёмном углу и тут же заснула. Два дня она беспробудно спала и только на третий ожила и снова стала бодрой и радостной.. Где она была, что пережила- неизвестно. И снова ребятишки с нашего двора стали заходить за ней, чтобы поиграть с ней в догонялки, и снова на подоконнике, куда я подсыпала зерно, она наблюдала за голубями, воробьями и снегирями. Птицы были в сантиметре, но за стеклом, и у собаки отвисала челюсть и стеклянели глаза.
Я могла выйти из квартиры или во двор, или в соседний магазин, не закрыв за собой дверь. Бьянка в моё отсутствие впускала любого, но… не выпускала! Она растягивалась у двери, всем видом показывая: а дождись-ка ты хозяйку! Никто её этому её не учил!
Бьянки была и любовь — с Тэгэмэром, королевским же пуделем, хозяин которого — преподаватель консерватории — назвал своего пса в честь божества одного из сибирских народностей, и музыкальное творчество которого он исследовал. От этой любви родилось девять пуделят, которые разобрала консервваторская публика,и и сегодня у Бьянки, надеюсь, имеется надёжное потомство.
…На склоне своих лет я всё чаще вспоминаю единственную в моей жизни собаку и соглашаюсь с общим мнением: самый хороший человек — это собака. Я тоскую по ней..
А прошлым летом — лежу это я себе на песочке на берегу Оби, а рядом по каменистой узкой тропе идёт группа людей с собакой. Собака без поводка, без намордника, громадная, золотисто-шёлковая. Метров за пять до меня собака вдруг ложится на пузо и ползёт ко мне! Доползла и зарывается мордой мне под руку! Я вынуждена её облапить, тискать, чуть ли не целовать. Лизнув меня на прощанье, собака вскакивает и догоняет своих попутчиков… Что это было? Может быть это привет от Бьянки?

Comments are closed.